Чтение онлайн

Во многом основания для таких выводов, в общем-то, объяснимы и понятны. Прежде всего, это недостаток информации, издержки методологии и, как следствие, однобокость и субъективизм. Кроме того, многие современные дискуссии представляют собой не более чем спор о терминах. Как известно, определившись в понятиях, мы избавим мир от половины заблуждений, а беря на вооружение дурные принципы, можно получить «надежное основание для дурных выводов».

Имеется множество объективных обстоятельств, безусловно влияющих на усмотрения суда в целом и при назначении наказания в частности. Они напрямую не входят в предмет темы (иначе пришлось бы говорить обо всем уголовном праве), но и умолчать о них невозможно, поскольку они составляют фундамент и детерминанты проблемы. Но ключевые из них берут начало из христианства.

Так, немаловажную роль играют взаимосвязанные с материально-правовыми судоустройственные и судопроизводственные ограничители судейского усмотрения. Основные из них таковы.

1. Принципы уголовного процесса и общие условия судебного разбирательства, включающие непосредственность, устность, гласность, равенство прав сторон и их состязательность, обязательность ведения протокола в судебных заседаниях всех судебных инстанций, право на подачу замечаний и на заявление ходатайств, пределы, регламент судебного разбирательства и порядок вынесения судебных решений, возможность прекращения дела в судебном заседании, право на пересмотр дела вышестоящим судом.

1. Существование не только уголовно-процессуальной, но и межотраслевой преюдиции (ст. 90 УПК РФ в редакции Федерального закона от 29. 12. 2009 г. № 383—ФЗ).

2. Наличие Кодекса судейской этики, квалификационных коллегий судей, с марта 2010 года – Дисциплинарного судебного присутствия, а также ответственности за вынесение заведомо неправосудного судебного решения, включая вынесение незаконного приговора к лишению свободы (ст. 305 УК РФ).

3. Развивающееся законодательство о средствах массовой информации, о праве граждан на информацию о деятельности судов и внедрение электронного правосудия, о компенсации за нарушения разумных сроков разрешения дел, о праве на реабилитацию и т. п.

С учетом изложенных положений следует констатировать, что усмотрение, как бы оно ни классифицировалось (объективное-субъективное, относительное-абсолютное, императивное-рекомендательное, материально-правовое или процессуальное, прямое-косвенное), имеет необходимый и более правовой, чем эмоционально-этический, характер. Но оно должно быть ограничительным, ясным, понятным, транспарентным, отвечать критериям законности, обоснованности, мотивированности, справедливости наказания.

Уголовно-правовая база судейского усмотрения в целом соответствует указанным критериям: в общей сложности она объединяет не менее 100 ограничителей, как в Общей, так и в Особенной частях УК РФ, около 70 рекомендательных норм и около 30 – императивных.

Рассматриваемая тема на этом не заканчивается, не ограничивается и нуждается в дальнейшей разработке на законодательном, правоприменительном и теоретическом уровнях, но главное – на уровне профессиональном. Чтобы меньше было оснований для суждений о «моделях идеального судьи», о «профессиональной деформации сознания судей», о «комплексах их вины», о взаимоисключении понятий «судить по закону или по совести» и больше оснований для перевода христианского и нравственного императива из области идеальной в область реальную.

Вместо заключения

1. В соответствии с христианским вероучением судебная власть в широком смысле является важнейшей ветвью, по Библейской терминологии – «отраслью» государственной власти, поскольку она позиционируется как единственная гарантия приближения государства к божественному идеалу: от суда к спасению. Это отчетливо проявляется в христианской концепции власти.

Ветхий Завет осмысливается как провозглашение прав и запретов, Новый Завет – как провозглашение самоограничений. И только вместе они становятся гарантом действенности всей полноты богоданных констант права и суда. «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир» (Ин. 3, 19).

Христианство предписывает различать в законе духовную и юридическую стороны. Юридический компонент закона подчинен духовному; с помощью только сугубо юридических средств нельзя решать все вопросы духовного плана, как и недостаточно жить только по праву. Беда Ветхозаветного Израиля как раз состояла в том, что он не учел этого обстоятельства и уповал в духовной сфере на исполнение закона. «Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности… потому что искали не в вере, а в делах закона» (Рим. 9, 31, 32). Это важно иметь в виду и нашему современному обществу.

Согласно Л. Толстому, идеал только тогда идеал, когда осуществление его возможно только в идее, в мысли, когда он представляется достижимым только в бесконечности. Весь смысл человеческой жизни заключается в движении по направлению к идеалу, что только подтверждает возможность жизни как движения вперед. «Без идеалов, то есть без определенных хоть сколько-нибудь желаний лучшего, никогда не может получиться никакой хорошей действительности» [487] . Человеческий мир, в том числе и христианский, не осуществил основные идеи вероучения. Но и не реализованные, они действуют, словно магнитные силовые линии определяют вектор развития человечества.

Русская православная церковь учит свою паству, в том числе представителей работников правоохранительных органов и судов, не только следовать букве и духу закона, исполняя правовые предписания, но из любви к ближнему совершать больше предписанного. Как отмечал Святейший Патриарх Алексий II, люди должны быть твердо убеждены, что право – не барьер на пути достижения ими своих целей, а побуждение с честью исполнять нравственный и гражданский долг. Это налагает исключительную ответственность на власть имущих, которые обязаны подавать пример законопослушности. Правовые акты должны находить отклик в сердцах граждан, не противоречить справедливости и здравому смыслу [488] .

2. Эти идеи развиваются юристами: теоретиками и практиками. Прежде всего, совершенствованием понятия права как познанного единства правовой сущности и явления, с его естественными и позитивистскими (легистскими) аспектами [489] .

Признанием в качестве обязательного в социологических и правовых исследованиях объективного принципа историзма как связи между прошлым, настоящим и будущим [490] .

Доктринальной констатацией того, что право не может дожидаться особого социального заказа, оно постоянно должно соотноситься с нормами православия с точки зрения возможности заимствования содержащихся в них нормативных моделей поведения личности. В качестве главной нормативной модели следует назвать отношение человека к закону. Успех достижения всякой социальной цели во многом зависит от того, как граждане относятся к закону, с помощью которого социальные цели могут быть достигнуты. Личностное отношение к норме – это свидетельство возможности осуществления правовой нормы, показатель доверия граждан… Вопрос о соотношении христианства и права далеко не безобидный, при его освещении следует знать и постоянно держаться подлинных христианских православных канонов. Конечно, при таком ответственном подходе исследование предполагает основательное богословское образование, которое наши юристы, к сожалению, даже в усеченном виде не получают [491] . Хотя прообразом юриспруденции выступало именно богословие. В этой связи продолжают оставаться актуальными предложения о введении преподавания курсов «Основ христианского учения о праве» или «Основ духовной безопасности» для оказания помощи юристам ориентироваться в религиозных вопросах, а также о наполнении научной специальности «Безопасность» содержанием безопасности человека, в том числе духовной и юридической [492] .

Постепенным переосмыслением на всех уровнях правовой деятельности: теоретическим, нормотворческим, правоприменительным, новой парадигмы уголовной юстиции в направлении меньшей карательности и большей гуманизации.

Осознанием того, что в непростое время глобальных изменений Россия, как и другие государства, должна бороться и за сохранение своего суверенитета, и за бережное отношение к Европейской конвенции о защите прав человека, за защиту ее от неадекватных, сомнительных решений. «Если нам навязывают „дирижирование“ правовой ситуацией в стране, игнорируя историческую, культурную, социальную ситуацию, то таких „дирижеров“ надо поправлять. Иногда самым решительным образом» [493] .