Чтение онлайн

– Можно войти?

– А зачем? – спросил я.

– Роальд вам все объяснит.

– Роальд? Он тоже здесь? А если я вам не открою?

– Лучше открыть, – сказал академик без улыбки. – Иначе вам придется говорить не со мной.

Он не нажимал ни на одно слово. Даже ужасное не со мной произнес ровно. Как бы сообщил некий факт, ничуть не выпячивая его. Седой воспитанный человек. Правда, за ним сразу возник Роальд. Этот спрашивать ни о чем не стал – длинный, в джинсах, уверенно отодвинул академика в сторону. Ледяной взгляд загнал Алису под простыню. Совсем не к месту я вспомнил, как Роальд помогал одному стеснительному клиенту. У того был друг. Вместе росли, учились, закончили вуз. „Потом втюрились в одну бабу?“ – догадался Роальд. – „Ну да. Но выбор делала девушка. Мы по-настоящему счастливы в браке, – признался клиент. – Вот только наш друг. Он будто заболел“.

Впрочем, речь все равно шла о дружбе. Просто после свадьбы друг стал бывать у молодоженов гораздо чаще, чем прежде. Приносил особенные подарки. Например, сигареты, взрывающиеся у самых губ, розовый сахар, в чае распускающийся в длинных отвратительных червячков. „Наверное, ваш друг чувствует себя обделенным?“ – догадался Роальд. „Ну да. Иначе не дарил бы жвачку, которую можно вырвать только с зубами. И не приносил бы искусственных лягушек. На вид самые обыкновенные, но в неподходящий момент прыгают и испускают зловоние“. А недавно, поделился клиент своим горем, друг подарил его жене французскую губную помаду. Вообще не смывается, светится в темноте и постоянно меняет цвет – от фиолетового до пурпурного. Морская соль (подарок друга), которую жена засыпала в воду, решив полежать в теплой ванне, превратила ее в негритянку. В постели взрываются хлопушки, забрасывая спальню цветными конфетти. Презервативы дымят, как броненосцы времен русско-японской войны. После каждого такого визита жена плачет. У нее кожа портится. „А вчера она заявила, что если я не откажу моему другу в доме, она ему отдастся“ – „На какую помощь вы рассчитываете?“ – задумчиво спросил Роальд. И клиент ответил: „Есть у вас сотрудники, не знакомые с основами гуманизма? Разрешено им пользоваться электрошоковыми дубинками?“

– Зачем ты их впустил? – крикнула Алиса.

– Я все объясню, – негромко повторил академик.

– Что вы хотите объяснить? – я специально не присаживался, давая гостям понять, что их присутствие в дачном домике неуместно. Академик замялся, но с Роальдом такие номера не проходят. Он сразу ухватил стул и удобно поставил его у окна. Так он видел весь двор, сам оставаясь незамеченным.

– Я частный детектив, – грубо объяснил он, холодно поглядывая на Алису, прятавшуюся под покрывалом. – Работаю на тех, кто мне платит. Дело простое. Нужно вернуть деньги.

– Деньги? – мой голос прозвучал так фальшиво, что даже Алиса спрятала лицо в подушку.

– Вот именно.

– И сколько денег?

– Миллион долларов.

– И вы, Иван Ильич, того же хотите?

– Нет, – отозвался академик. – Мне нужна платиновая пластинка. Думаю, что она у вас. Конечно, ее можно использовать как брелок для ключей, но это слишком дорогое удовольствие. Пластинка пропала из спальни Режиссера. А вы там были, Кручинин. И ваша дама забегала сразу после возвращения из Варшавы.

Я молча посмотрел на Алису.

– Я только хотела сучке волосы подергать!

Роальд вдруг ухмыльнулся:

– Это коньяк?

– Налить?

– Полстакана, – скромно кивнул Роальд, поглядывая в окно. И несколько смягчился: – Тебе большая опасность грозит, Кручинин. Выкладывай денежки и выметайся. Не сиди на краю обрыва.

– А как же закон о кладах?

– Ты это о чем?

– Ну… Нашедшему деньги или драгоценности всегда что-то вроде полагается…

– Льготная отсидка, – грубо предположил Роальд. И выругался: – Этими долларами нельзя пользоваться.

– Почему?

В камине уютно потрескивали сосновые шишки. Академик подбросил еще парочку. Мирная добрая компания, обсуждающая судьбу больших денег.

– Это фальшивые доллары.

– Почему я должен тебе верить?

– Мне не веришь, позвони банкиру.

– Какому еще банкиру?

– Да Кузину. Какому! Которому сбагрил двадцатку!

– Не звони! – выглянула из-под простыни Алиса. Лучшим выходом на ее взгляд было бы прямо сейчас застрелить Роальда и академика, и самому застрелиться. Алиса обожала трагические красивые сцены. Поплакав над трупами, она забрала бы деньги и отбыла с Алиной в более тихие края.

Не глядя на нее, я набрал номер банкира.

Писк. Долгие гудки. Потом сонный голос: „Слушаю“.

„Иннокентий Павлович?“

„А, Кручинин! Ну ты скотина! Я так тебе скажу“.

„Вы это о чем?“

„Скажи спасибо Ивану Ильичу, что он просветил меня“.

Трубку бросили.

– Но это же случайная двадцатка, – сказал я, отводя глаза.

Ледяные глаза Роальда пронзили меня. „Сажал я одного“. Он ловко поймал меня на этой двадцатке. Только Алиса ничего не понимала. Куталась в тоненькую простынку, поводила голым плечиком и не сводила глаз со страшного пятнистого академика. Он бил клинья под жену ее бывшего любовника, а заодно пытался кинуть нас на миллион. Она боялась его даже больше чем Роальда.

– Не верь ему.

– Зачем же мне врать?

– Не знаю. Только вы все равно врете! – упорствовала Алиса.

– Вы сможете узнать голос своей помощницы?

– Алиночки?

– Ну да.

– Еще бы!

– Ну позвоните ей.

– Она дома? Она сейчас дома?

– Она в ночном клубе, – назвал Роальд номер телефона. – Только не спрашивайте, что это за клуб. Вы там не бывали, а вашей помощнице понравилось. Пьет мартини и ждет звонка.

– Ее там силой держат?

– Да как сказать. Наверное, нет. Но при ней два крепких человека.

Алиса, как зачарованная, набрала названный номер. „Алиночка, миленькая!“ Голос ее прямо звенел. Академик слушал бывшую актрису с любопытством. Роальд тоже. „Алиночка, миленькая! – причитала Алиса. Видимо, они понимали друг друга на каком-то особенном, недоступном для обычных людей уровне. – Алинчик, сладкая! Тебя мучают? Убей их всех! – приказ прозвучал совершенно невероятно, но Мерцанова так и крикнула в трубку: – Убей их всех! Я сейчас прикажу Кручинину и мы приедем“.

И повернулась к Роальду:

– Пусть ее привезут сюда!

– Верните фальшивки и пластинку академика.

– Кручинин! Почему ты ничего не делаешь? Ты же слышал?

– Вы хотите сказать, – не поверил я, – что должен заплатить миллион долларов за кукую-то розовую дуру?

Роальд кивнул.

– За какую-то парикмахершу?

– Кручинин! – злобно завизжала Алиса.

Но я ее не слушал. Смутная догадка мелькнула в голове.

– Иван Ильич, вы что, заодно с этими людьми? Вы с ними в одной команде?

– Перестаньте, – холодно ответил академик. – Просто я пекусь о чести великого человека.

Он так и сказал – пекусь.

– Как-то странно получается, – не поверил я. – Ася под следствием. Парикмахерша в ночном клубе. С меня требуют миллион.

– И платиновую пластинку.

– Она тоже фальшивая?

Академик странно посмотрел на меня:

– Отдайте деньги господину Салинкасу.

– А если я этого не сделаю?

– Не сделаешь? – удивился Роальд. – Тогда я сам заберу. Ася сядет в тюрьму за убийство мужа. А вашу подружку изнасилуют. – Он холодно посмотрел на Алису. – Ее изнасилуют грязные несимпатичные люди. Она потом всю жизнь будет лечиться.