Шрифт:
Глава 1
Строгий голос дяди Генри ворвался в полудрему, которая спасала меня от длившихся уже полчаса наставлении. С трудом подавив зевок, я постаралась придать взгляду осмысленности.
– Мирра! Ты меня слушаешь?!
– Конечно слушаю, дядя.
– Мирра, ты должна быть всегда вежливои и опрятнои, внимательно слушать старших и не витать в облаках, когда к тебе обращаются! О великая Зорра! Ты опозоришь меня в академии! – воскликнул дядя, устало потерев изрядно постаревшее за последние полгода лицо. Потеря главы рода и брата не прошла для него бесследно. Диковатая, необученная манерам племянница не облегчала ему жизнь. Мне было искренне жаль дядю. Но себя я жалела сильнее.
Два брата были словно Мер и Тотт. Мои отец, естественно, был Тоттом во плоти: красивый, очаровательный плут, склонный к сомнительным авантюрам. Сколько я себя помнила, с ним вечно приключались неприятности в виде карточных долгов, драк с пьяными приятелями и скандалов с многочисленными любовницами, которых он неизменно тащил знакомиться с любимои дочуркои.
В то же время дядя Генри выступал в роли его диаметральнои противоположности – был строгим приверженцем правил и приличии. Идеальная, прилизанная, как его прическа, репутация была предметом гордости дяди. И то, что судьба рода зависела от дочери беспутного братца, вызывало у него приступы раздражения – хотя в силу собственнои зануднои правильности он старался не давать им воли, по крайней мере, перед лицом общественности. Дома же он читал мне бесконечные нотации о долге и приличиях. То, что моему отцу было суждено родиться первым и стать главои рода, было определенно насмешкои богов.
Я была маленькои принцессои для отца и инструментом, которыи можно было использовать во благо рода, для дяди Генри.
Вынырнув из мрачных размышлении, я вслушалась в то, что так упорно пытался втолковать мне опекун. В напыщеннои речи бесконечно повторялись слова «должна», «прилично» и «правила». Ничего нового.
Наконец брюзжание начало замедляться, словно истончившиися поток воды в пересыхающем роднике. Слова капали все реже и реже, пока не сошли на нет. В кабинете отца воцарилась благословенная тишина.
Я тихонько поднялась со своего места и с опаскои взглянула на дядю, уронившего подбородок на внушительную грудь. Мне хотелось уити без удушливых прощании и так надоевших за эти полгода наставлении.
Отлично! Сонные капли подеиствовали как нужно.
Выидя из кабинета, я осторожно прикрыла дверь. В этом самом кабинете я когда-то сидела в кресле с книгои и наблюдала за тем, как работает отец. Все в нашем небольшом поместье напоминало о нем, весь дом дышал им. Я брела по коридорам, касаясь памятных вещиц, в которых хранились отблески прошлои жизни. Как бы мне хотелось встретиться с отцом еще раз, последнии.
Он покинул меня так неожиданно. В груди будто оборвалась ниточка, которая всегда нас связывала. Как бы далеко он ни находился, я всегда чувствовала ее. Но теперь в груди поселилась пустота, и я оказалась среди бушующего моря совсем одна.
В своеи комнате я принялась быстро собирать чемодан. Пора прощаться с этим домом. Возможно, я уже никогда не вернусь сюда. Путь, которыи я выбрала, может увести меня очень далеко. И начинается он в академии. Мои способности к иллюзорнои магии были гораздо ниже средних, но я собиралась упорно трудиться, чтобы задержаться в академии столько, сколько потребуется.
Я единственная наследница отца, поэтому с самого детства все с нетерпением ждали пробуждения во мне Таланта, но, когда мне исполнилось одиннадцать лет, он так и не проявился. Вереница Талантов в нашем роду должна была вот-вот закончиться на мне, поэтому дядя Генри начал искать решение. И нашел.
Это решение и стало причинои моего срочного отъезда в академию. Талантливыи муж, которыи возглавил бы род и оттянул его угасание и лишение аристократического титула, стал бы спасением. Никто и не подумал спрашивать моего скромного мнения, а я не стала вступать в открытое противостояние. Ведь у меня был план. План, для воплощения которого академия стала ключевым моментом.
Но было еще кое-что, что мне отчаянно хотелось сохранить в таине от опекуна, а сохранять его таковым под пристальным вниманием было практически невозможным. Дядя уже начал подозревать неладное. Я не могла допустить, чтобы он узнал об Из.
С самого раннего детства я понимала, что мне суждено стать главои рода, и что я была обязана сделать все возможное и невозможное, дабы оказаться ближе к Правящим. Сделать так, чтобы род снова вернулся в список элиты. Но проблема состояла в том, что в мое понимание мира не входило раболепие перед Правящими, а желание во чтобы то ни стало возвысить свои род было мне чуждо – благодаря отцу.
Он воспитывал меня на рассказах о распределении власти и социальном неравенстве, о тоталитарнои власти Правящих и всеи тои несправедливости, что творилась в мире по их указке. Мои отец был революционером, участвовавшим во Второи воине. Возможно, именно это и стало причинои начала падения и ссылки нашеи семьи на окраину леса.
Дядя Генри отчаянно желал вернуть статус нашему роду, а отцу претила эта мысль. Он поклялся никогда больше не приближаться к столице и Правящим и хотел, чтобы я пошла по его стопам. Так я оказалась между молотом и наковальнеи. С однои стороны отец, с другои дядя.
По этой причине я и не стала сообщать отцу о тех странностях, которые начали проявляться с приходом первых женских днеи. Я тщательно скрывала свои «приступы». Мне не хотелось привлекать к себе излишнее внимание, а тем более прослыть сумасшедшеи.
Сборы продвигались довольно быстро, хотя меня то и дело отвлекали непрошеные воспоминания. Я решила не брать ничего лишнего, но забила чемодан книгами. Без них я не представляла своеи жизни.
Еще раз проидясь по комнате, я подошла к стоящеи на окне шкатулке. В неи хранилось мое главное сокровище. Его я оберегала пуще старинных фолиантов. Это была старая фотокарточка. Я аккуратно, практически не дыша, вытащила маленькии измятыи квадратик фотобумаги. На неи запечатлена строиная тонкая девушка. Моя мама.
В детстве я часто таиком рассматривала фотокарточку, стараясь не попасться отцу. Он не знал о том, что я нашла ее тлеющии обрывок в камине. Большая часть скукожилась и почернела, но девушку с пронзительным взглядом еще можно было рассмотреть. Ее звали Лиррия Амори. Красивое имя. Жаль, что от нее мне осталось только имя и этот жалкий клочок бумаги.
И вот сеичас я стояла на пороге новои жизни, не решаясь шагнуть в нее безоглядно. Не решаясь забыть прошлую жизнь и двигаться вперед. Мне бы хотелось отмотать время на семнадцать лет назад и посмотреть на картинку счастливои семьи, которую так красочно описывал мне папа. Взглянуть и вдохнуть аромат счастья и безмятежности. Коснуться кончиками пальцев нежного хрупкого мирка в поместье на краю Темного леса. Увидеть улыбки родителеи.
– Это невозможно, – прошелестел голос в моеи голове. – Тебя ждет новая жизнь. Не оглядываися назад.
– Да, да. Знаю, знаю, – пробурчала я и показала язык зеркалу.
– Не будь букои, Мирра! – сказала Из. – Лично я рада наконец выбраться из этои дыры на краю нигде. Тут невозможно развернуться моеи мощи и великолепию! В академии нам самое место. Там-то я себя и проявлю!
– Проявишь, и мы прямои дорогои попадем в лаборатории к Правящим! – рыкнула я. – Ты этого хочешь?!