Чтение онлайн

Я понимал, к чему клонит Настенька, и воодушевленно спросил:

– Это значит, что ты не против моего хобби и будешь меня поддерживать?

– С тобой не так все просто, посмотри на себя! – я начал рассматривать свое тело.

– Что ты видишь? – спросила девушка.

– Я вижу, что на мне надета та же футболка, те же кроссовки, у меня все то же самое, но…

– Что но?

– Настенька, я черно-белый, я как те остальные люди, которых мы с тобой видели. Я как силуэт на черном фоне.

– Любимый, ты не светишься, подобно звездам, ты есть та крупица темноты, которая скрепляет звезды между собой. Пойми, что в промежутках между ними есть чернота, и это тоже души. Души людей, которые живут одним днем, у них нет великой мечты, но они тоже люди. Если бы их не было, как бы мы с тобой могли бы различить звезды? Мы знаем, что свет есть свет только потому, что его окутывает тьма.

– Ты для меня звезда, ты моя звезда, я хочу, чтобы ты светил для меня.

Я, ничего не понимая, посмотрел на любимую, она больше не светилась, сейчас она выглядела не как человек без лица, она выглядела как тень, однородная масса.

Настя меня поцеловала. Эта масса меня целовала, я чувствовал ее нежность и страсть и на минуту действительно поверил, что у нас и не было никакой ссоры, в голове пролетела картина счастливой семьи, где я одетый в белую рубашку и брюки, везу красную коляску и улыбаюсь. Счастье переполняет мою душу. А рядом в легком летнем платье с вишенками по окантовке идет Настя и тоже помогает мне катить коляску одной рукой, она смотрит на меня, и ее улыбке нет предела.

Чувствуя поцелуи, немного отстраняюсь и спрашиваю ее:

– Настенька, что же нам делать?

Она улыбается, наклоняется над моим ухом и шепчет:

– Помоги мне вздохнуть.

Я хочу ее переспросить но сон начинает разваливаться. Чувство поезда, разрезающего своим гулом девственно-тихие леса… Мой сон разорвал звук будильника.

Открыв глаза, еще какое время приходил в себя, сначала не понял вообще, что происходит, потом начал все осознавать. Это что же получается? Это был сон … опять дурацкий сон, да как такое возможно? Посмотрел на руки, на обстановку … Все было цветным – это был просто сон.

Я поднялся на удивление легко, хотя предполагал, что буду умирать с похмелья, выпил стакан воды, нашел в пепельнице окурок, закурил его.

Начал готовить завтрак, продуктов было немного, но я смог сделать себе яичницу-глазунью, съел блюдо без удовольствия. Тут из комнаты раздался рингтон телефона, на дисплее четко светилось имя «Тёмыч», я ответил.

– Алё.

– Пашок, ну ты с ума сошел, ты что, еще дрыхнешь? А кто в поход пойдет? – как всегда бодрым, веселым голосом спросил он.

– Блин, я только что встал и ем отвратительную яичницу.

– Ну а что в ней плохого?

– Плохо то, что это просто яичница, просто два жареных яйца, ну и кусочек хлеба.

В трубке раздался заливистый смех:

– Потерпи немного, через несколько часов ты будешь есть шашлыки и запивать пивом, ну или чем покрепче.

– Ох, побыстрее бы, вроде утро, а напиться уже хочется.

– Что-то ты совсем сдал, наверное, не спал всю ночь? – спросил Артём.

– Нет, спал как убитый! – я не стал говорить о том, что мне снилось, потому что Артём все превратит в шутку.

– Ты уже собираешься? – спросил я его, не дав продолжить тему.

– Да я уже несколько часов как собран, сижу играю в приставку и жду, когда все проснутся. Лена тоже дрыхнет еще, скоро будить ее пойду. Короче, план такой: берем вещи, встречаемся возле гастрика, закупаемся всем необходимым и дальше пешочком-пешочком вверх.

– Да, отлично, только, Тёмыч, слушай, тут такое дело… у меня совсем кончились деньги. Вчера на последние купил Насте букет, и сейчас я на мели. Скажи, можно у тебя занять до зарплаты – на поход, на продукты и все остальное? А с зарплаты – она через неделю – я все отдам.

В трубке на несколько секунд повисло молчание.

– Блин, вот ты меня озадачил… ну ладно, думаю, смогу взять из своих резервов.

– Через неделю все верну. И еще: когда будете скидываться, скажи, что я еще давно скинулся, а то перед ребятами стыдно, что всегда без денег.

Про кольцо говорить тоже не стал, хотел там – на вершине Волчьей горы, сделать и друзьям сюрприз.

– Нашел о чем беспокоиться, конечно скажу, насчет этого не волнуйся.

– Тогда давай в 10 у магазина.

– Хорошо, – ответил я и нажал на красную клавишу телефона.

«Елки-моталки, что же делать… что делать?» Посидев с минуту в размышлениях и оценивая вчерашний разговор с Настей, я встал и направился в ванную комнату, надо было побриться, искупаться и взять необходимые средства личной гигиены. После того как вышел, надел подобающую одежду – этой одеждой был костюм цвета хаки и армейские берцы, не спеша взял заранее заготовленный рюкзак, в котором было несколько банок тушенки, сгущенки, лежали ножи, столовые принадлежности, маленький котелок, теплая одежда, к рюкзаку была привязана спальная пенка.

Проверил, все ли на месте: телефон, плеер – без него я никуда, пустой кошелек. Маленькое золотое колечко я положил во внутренний карман куртки. До встречи оставалось чуть меньше часа, и ехать надо было пять остановок, не так долго, тем более что сегодня праздничный день и городской транспорт полупустой. Взвалив рюкзак на плечи (он оказался легче, чем я думал), я прошелся по квартире, в очередной раз коря себя за то, что в уличной обуви ступаю по чистым полам. Проверил, везде ли выключено электричество, вышел за дверь, закрыл ее с наружной стороны, вышел из дома и спокойным шагом зашагал к остановке. Только на полпути вспомнил, что у меня не осталось ни копейки, был вынужден отказаться от идеи поехать и пошел пешком. Вставил наушники, включил любимую музыку и зашагал по улице под зажигательные ритмы. По пути к магазину, что находился у подножья нашей горы (мы этот магазин называли сокращенно «Гастрит»), не было никаких позитивных мыслей, было чувство нарастающей тревоги, эта тревога росла внутри, она была необъяснима, как будто я шел не в приятный поход с друзьями, а к стоматологу, который будет вырывать мне больной зуб без анестезии. Чувство отрешенности, чувство внутреннего холода так и било меня изнутри.

«Настя, Настя, господи, почему? Почему ты не можешь меня принять таким, какой я есть? Не можешь смириться с моими увлечениями. Я же не изменял и не мог изменить, потому что других девушек просто не замечаю. Ты дура, не понимаешь, что для меня ты солнце, на которое смотришь и не видишь ничего, кроме него. Я б мог отказаться и никогда больше не играть на барабанах, не стучать, но как ты не можешь понять, что я без этого просто загнусь, это как глоток воздуха, как отдушина для меня. Лиши меня, и я сопьюсь или еще что похуже, я не увижу больше радости ни в чем», – такой ответ я подготавливал. Этот монолог хотел ей сказать, чтобы она поняла, чтобы увидела, что внутри я не такой панк-рокер. Что я живой и ранимый…