Чтение онлайн

– Замерзла, – сморщив лоб, сказал Илай.

– Совсем немного, – пробормотала я, провожая взглядом проплывающие мимо гондолы. Пары в них прижимались друг к другу, как птички. Я закусила губу, так что стало больно, но – почти незаметно из-за другой щемящей боли – в груди. Как будто я опять онемела.

Илай вздохнул и приблизился. От него пылало жаром, как от батареи, но этого было недостаточно. Зубы застучали еще сильнее, когда я попыталась унять неприятную дрожь от еще одного невольного упоминания о нашей несовместимости. Горькие мысли просачивались в сознание, как ядовитая слизь, разъедая всё хорошее. Я заставила себя улыбнуться и со злостью толкнула эти мыслишки прочь. Именно для этого мы и здесь – чтобы немного отвлечься, наслаждаться друг другом независимо от обстоятельств. Оставаться свободными насколько это возможно и – быть вместе. Несмотря ни на что.

Пьетро мельком взглянул на нас. Как мы стояли немного поодаль, даже не держась за руки, хотя лодку качало из стороны в сторону и дул пронизывающий ветер. Он молча снял с себя куртку и протянул нам. Илай то ли фыркнул, то ли вздохнул, но помог мне накинуть ее на плечи. Она оказалась настолько большой, что я закуталась в нее, словно в пальто, всё еще хранившее тепло Пьетро. От нее пахло мускатным орехом и бергамотом.

Пьетро сосредоточенно рулил, пара брошенных им фраз растворилась в шуме мотора. Оставшийся путь он молчал. На водной глади серебрился лунный свет. Я подняла голову в небо.

«Завтра будет полнолуние», – подумала я, вглядываясь в белый диск. Он напоминал большую перламутровую жемчужину. Луна всегда притягивала мой взгляд; чем больше я на нее смотрела, тем больше хотелось вглядываться в ее загадочный свет.

Лодка плутала по водным дорогам, проплывая под бесчисленными мостами. Деревянные, каменные, изящные, монументальные и совсем крошечные, с ажурными перилами, они изгибали свои спины между набережными. Несмотря на ночное время, Венеция жила своей жизнью, повсюду гуляли туристы и влюбленные пары, трогательно держась за руки. Вдоль каналов и узких улиц возвышались пышно украшенные церкви и дворцы, очаровательные домики с благоухающими питуньями на маленьких оконцах и пестрые витрины магазинов.

Мотор заглох, и лодка причалила к небольшой пристани, слегка покачиваясь на волнах. Воздух приятно пах морем и влажной древесиной. Я встала в лодке и, с непривычки теряя равновесие, ухватилась за борт. Илай протянул мне руку и тут же отдернул, поймав на себе озадаченный взгляд Пьетро. У него на лице было написано:

«Вы такие странные!»

Илай, не обращая на это внимания, прыгнул в лодку и помог мне выбраться, поддерживая сзади, через куртку. Я благодарно ступила на каменную набережную.

Мы зашли в дом и нам навстречу практически выбежала пухленькая темноволосая женщина.

– Илай!!! – запричитала она, прижимая его к себе.

Она едва доставала ему до подбородка. Потом ее взгляд остановился на мне, и она, прикрыв лицо ладонями, восторженно взвизгнула, так что я подскочила на месте от неожиданности.

– Святой Марк! – проговорила она и подошла ко мне. – Теперь понятно! Наконец-таки ты приехал не один. У меня уже стали закрадываться разные сомнения на твой счет, – погрозила она пальцем, – а ты, оказывается, был в поисках идеала! Надеюсь, и от тебя когда-нибудь дождусь! – она шутливо шлепнула Пьетро полотенцем по спине. – Ни разу, ни об одной девушке не обмолвился.

– Мам! – недовольно проворчал Пьетро.

Женщина повела нас внутрь уютного дома. Здесь были невысокие потолки, мягкий свет и очень вкусно пахло.

– Какая красавица, настоящий ангел! – она беззастенчиво рассматривала меня. – Как тебя зовут, детка? – ее речь была быстрой, но звучание итальянского языка, текучего и струящегося, делало ее привлекательной.

– Лила, – проговорила я, улыбнувшись.

– Лила?! – она перевела взгляд с меня на Илая и обратно. Илай, прочитав ее мысли, кивнул, и ее глаза расширились.

– Нашлась! – прошептала она с блестящими от возбуждения глазами и обняла меня. Я сдавленно крякнула.

Ее коротко стриженные волосы обрамляли смуглое румяное лицо, карие глаза были немного крупноваты, как бы навыкате, что придавало ее виду не уходящую заинтересованность.

– Мария, – сказал Илай, вынимая меня из ее объятий, – не задуши, пожалуйста, ее, Лила еще не пробовала твои мидии!

– Ах, – всплеснула она руками, – любишь итальянскую кухню? Илай, видя мою небольшую скованность, ответил за меня:

– Обожает. Для этого-то мы сюда и прилетели. Выпить чашку настоящего капучино и отведать лучших в мире мидий.

– Это в твоем стиле – полететь на другой континент чтобы выпить чашку кофе! – нежно похлопала его по плечу Мария.

– Так веселее! – заулыбался Илай своей обворожительной улыбкой, и я тоже невольно усмехнулась.

– На сколько вы приехали? – спросила Мария.

– На пару дней, – бросил небрежно он, пока мы усаживались за большой круглый стол.

Он казался слишком крупным для маленькой кухни. Видимо, здесь часто принимали гостей. Вокруг стола теснилось много стульев. Посередине стояли красивые бутылки из цветного стекла, с маслами и приправами, и плетенная корзинка с булочками.

На арочном окне висели легкие шторы цвета сливок, игриво подвязанные красными лентами, а на подоконнике раскинулся целый сад. Фиалки, нежно-розовые и лиловые, с перламутровыми цветками, несколько видов орхидей и невероятно пышные азалии покрывали подоконник, словно кружева.

Пьетро сел напротив и время от времени разглядывал меня, словно впервые увидел сулавесского медвежьего кускуса. Наши взгляды пересеклись, он тяжело сглотнул и отвернулся, старательно отколупывая мидии от раковин. А они оказались вкуснее всего, что я когда-либо ела. И я призналась в этом.

– Никто не готовит лучше, чем Мария! – ответил Илай и приобнял ее за круглые плечи. Она звонко, как колокольчик, захохотала, каким-то детским, беззаботным смехом.

Илай был очень прямолинейным, мысли сразу превращались в слова, даже без попытки отсеять лишнее, поэтому комплименты от него звучали особо головокружительно.

У меня складывалось ощущение, что я сижу в кругу своей семьи и знаю их всю жизнь. От Марии исходило столько тепла и любви, что хотелось греться около нее, словно у камина. А ее булочки тоже были чем-то невообразимым!

Все туаты, которых я встречала, ну, почти все, излучали тепло и любовь. Это была огромная семья, где все заботятся друг о друге. И это, увы, было не очень похоже на мир людей.

Илай и Мария по очереди метали шутки, и в перерывах между заливистым хохотом я старалась проглотить очередную мидию, запивая прозрачным вином нежного кремового оттенка. Мысли начали уплывать уже после пары глотков. Я отодвинула бокал в сторону и спросила: