Чтение онлайн

Она положила руку мне на бедро и полезла вверх, царапая меня ноготками. Я снова возбудился.

— Родители ничего не говорили мне про одиночек, — прошептала Куилла, а затем затащила меня на себя, поцеловала, я ничего не смог с собой поделать. Пришлось ее еще раз трахнуть.

Боже, так продолжалось часами. Блад проснулся и проворчал:

— Слушайте, я не могу больше делать вид, что сплю. Я хочу есть. И я ранен.

Я спихнул девчонку — на этот раз она была сверху — и осмотрел Блада. Доберман отхватил у него добрый кусок правого уха, под пастью все было разорвано, шерсть на одном из боков вымокла от крови. Он был в ужасном состоянии.

— Да ты в ужасном состоянии! — сказал я.

— Ты сам не розочка, — огрызнулся он.

— Можем мы выбраться отсюда?

Блад скривил морду и покачал головой:

— Ничего не принимаю. Наверное, котел завалило обломками. Надо вылезти и посмотреть.

Мы некоторое время препирались, а потом решили, что, если здание рухнуло и хоть немного остыло, бродяги его уже обследовали. Если они не полезли в котел, значит, нас основательно засыпало. Или здание еще горит. В таком случае они еще здесь, дожидаются своего часа.

— Уверен, что справишься в таком состоянии?

— Полагаю, выбора у меня нет, — проворчал Блад.

Он действительно выглядел плохо. — Ты, похоже, решил трахаться до посинения, так что действовать придется мне.

Я почувствовал, что с ним что-то неладно. Он явно невзлюбил Куиллу Джун.

Я отвинтил заглушку люка. Неоткрывается. Тогда я лег на спину и уперся в него обеими ногами. То, что навалилось сверху, вначале не поддавалось, потом люк сдвинулся с места и наконец с треском распахнулся.

Я выглянул наружу. Верхние этажи рухнули на подвал, все превратилось в золу и пепел. Отовсюду валил дым, сквозь который едва сочился дневной свет.

Я вылез наружу, обжегшись о край котла. Блад выпрыгнул следом и начал искать проход в развалинах. Котел был почти полностью завален. Это хорошо, скорее всего роверы наспех осмотрели подвал и решили, что мы сгорели. Но я хотел, чтобы Блад выяснил все наверняка. Он уже побежал прочь, когда я его окликнул. Он нехотя вернулся.

— Что еще?

Я окинул псину взглядом.

— Ты паскудно себя ведешь.

— Подавай в суд.

— Черт бы побрал твою собачью душу, что за вожжа тебе под хвост попала?

— Не вожжа. Телка твоя.

— Что тут такого? У меня и раньше были бабы.

— Да, только никто так на тебе не вис. Помяни мое слово, Альберт, с ней будут проблемы.

— Не валяй дурака!

Он не ответил. Посмотрел на меня с негодованием и порыл осматривать окрестности. Я влез обратно и закрутил люк.

Она потребовала еще. Я сказал, что не хочу. Блад испортил мне настроение. Я был порядком на взводе. И не знал, на кого из них злиться.

Но Бог ты мой, до чего она была хороша!

Куилла вроде как надулась и села, обхватив ноги руками.

— Расскажи мне еще о поднизе, — сказал я.

Вначале она ломалась, говорила неохотно, но потом увлеклась и журчала как ручеек. Я многое узнал. Может, когда-никогда сумею это использовать.

Всего в бывших Соединенных Штатах и Канаде в поднизе осталось около двух сотен тысяч человек.

В свое время они ушли жить в шахты, колодцы и глубокие туннели; на западе люди селились в естественных пещерах. Со временем они перебрались на глубину от двух до пяти миль. И были это в основном тупоголовые в худшем виде: южные баптисты, фувдаменталисты, законопослушные лохи, настоящие дубины среднего класса, потерявшие вкус к дикой жизни. Они заставили последних ученых хорошенько поработать, придумать им разные штуки, а потом выперли бедолаг наверх — не хотели никакого прогресса. Но не хотели и упадка, они вообще не хотели никаких волнений. Лучше всего жилось на свете до Первой войны, и они смекнули, что, если удастся это время воссоздать и сохранить, они будут жить спокойно и долго. Дерьмо! Я бы в их подземелье в первый день спятил.

Куилла Джун улыбнулась и снова принялась ко мне приставать. На этот раз я ее не оттолкнул. Она стала меня трогать, внизу и повсюду, а потом сказала:

— Вик?

— Угу.

— А ты любил когда-нибудь?

— Что?

— Ты когда-нибудь любил девушку?

— Черт подери, думаю, нет!

— А ты знаешь, что такое любовь?

— Конечно, знаю.

— Но если ты никогда не любил…

— Не строй из себя дуру. Я вот никогда не получал пулю в голову, но прекрасно знаю, что мне это не понравится.

— А я готова поспорить; ты не знаешь, что такое любовь.

— Ну. если это означает жить в поднизе, то я и знать не хочу.

На этом разговор закончился. Она повалила меня на пол, и мы проделали это еще разок. Когда все закончилось, я услышал, что в люк котла скребется Блад.

— Все чисто, — сказал он, когда я выглянул.

— Ты уверен?

— Сто процентов. Можешь надеть штаны, — произнес он язвительно. — И вылезай, надо кое о чем поговорить.

Я посмотрел на него и увидел, что он не шутит. Натянув джинсы и кроссовки, я вылез из люка.

Пес мой затрусил прочь, перемахнул через обгоревшие балки и выбрался на воздух. Снаружи рухнувшее здание напоминало сгнивший осколок зуба.

— Выкладывай, что тебя тревожит, — сказал я.

Он взобрался на бетонную плиту, и мы стали нос к носу.

— Не делай из меня дурака, Вик.

Я понял, что он говорит серьезно. Не приду ривается с Альбертом, называет меня Вик.

— Поясни.

— Прошлой ночью, парень. Мы ведь могли ее оставить им и смыться. Это было бы умно.

— Я хотел ее.

— Да, знаю. Об этом я и говорю. Но уже наступило сегодня, та ночь прошла. Ты поимел ее полсотни раз. Чего мы еще тянем?

— Я хочу еще.

Теперь он завелся.

— Да? Ну так послушай меня, дружище. Я тоже кое-чего хочу. Я хочу жрать, хочу избавиться от боли в боку, и я хочу выбраться из этого дерьма! Не исключено, что они еще не угомонились.

— Успокойся. Мы сумеем все уладить. Не значит же это, что она не могет с нами идти.

— Не может, — машинально поправил меня Блад. — А это, кажется, что-то новенькое!.. Мы теперь путешествуем втроем, если я правильно понял?

Теперь взбеленился я:

— Ты что-то затявкал как пудель!

— А ты запел как гомик?

Я размахнулся, чтобы отвесить ему затрещину.

Пес не пошевелился. Я опустил руку. Я никогда не бил Блада. И не хотел начинать сейчас.

— Извини, — тихо произнес он.

— Все в порядке.

Но друг на друга мы не смотрели.

— Вик, дружище, ты за меня отвечаешь, не забывай.

— Тебе нет необходимости мне это говорить.

— А по-моему, есть. Позволь кое о чем напомнить. Например, как тебя схватил на улице сожженный.