Чтение онлайн

Талбо заметил, как за светом движется какая-то огромная тень, ему вдруг показалось, что он обязательно должен разгадать, что же это такое. И на мгновение, прежде чем зажмуриться от невыносимо яркого сияния, он понял, что это было. Кто-то наблюдал за ним, глядя из-за хирургической лампы, нависшей над спящим на операционном столе обнаженным телом Лоуренса Талбо.

Это была та пожилая женщина — Надя.

Он долго неподвижно стоял, думая о ней. Потом опустился на колени и пощупал материал, которым был устлан пол шахты пупка.

Ему показалось, что он чувствует какое-то движение под поверхностью — так течет вода под тонким слоем льда. Тогда он улегся на живот и, прикрыв ладонями глаза, прижался лицом к мертвой плоти. Возникло ощущение, что он смотрит через слюду.

Трепещущая мембрана, сквозь которую виднелся заросший просвет пупочной вены.

Никакого входного отверстия. Талбо прижал ладони к упругой поверхности, и она слегка поддалась, но не более того. Чтобы отыскать сокровище, ему придется идти по карте Деметра — теперь она навеки запечатлелась в его памяти — и проделать немалое расстояние, но сначала необходимо отыскать возможность проникнуть в собственное тело.

Однако у него не было никаких инструментов, которые помогли бы ему это сделать.

Талбо, одиноко стоящего у врат собственного тела, вдруг охватила ярость. Вся его жизнь состояла из страданий, чувства вины и ужаса, явившихся результатом событий, над которыми он был не властен. Пентаграммы, полная луна и кровь; ни одной унции лишнего веса из-за жесткой диеты: пища, богатая протеинами; кровь лучше, чем у любого другого здорового индивида мужского пола, триглицериды и холестерин всегда сбалансированы в лучшем виде. И смерть — вечный незнакомец.

Ярость переполняла Талбо. Он услышал невнятный стон, упал лицом вниз и начал рвать атрофировавшуюся пуповину зубами — он не раз использовал их для аналогичных целей. Сквозь кровавую пелену он все же понимал, что рвет собственное тело, но в данный момент это показалось ему вполне приемлемым самобичеванием.

Посторонний — да, он был посторонним всю свою сознательную жизнь, но теперь гнев поможет ему больше не оставаться снаружи. С демоническим упорством вырывал он все новые куски плоти, пока мембрана наконец не поддалась — образовалось отверстие, сквозь которое он мог войти в себя…

Талбо был ослеплен вспышкой света, порывом ветра — это высвободилось нечто, прятавшееся под покровами кожи и ждавшее своего часа, и в одно короткое мгновение перед тем, как нырнуть в небытие, он понял, что Кастанеда устами Дона Хуана говорил правду: толстый пучок белых паутинообразных волокон, с золотыми блестками, пронизанных нитями света, вырвался из сросшейся вены, поднялся вдоль ствола шахты в сторону безукоризненно чистого неба.

Метафизическая, невидимая цветоножка уходила вверх, поднималась все выше, в то время как у Талбо закрылись глаза и он соскользнул в черноту.

Он полз на животе по просвету потока из центра, где брали свое начало вены, идущие сквозь амниотическую оболочку к зародышу, — продвигался вперед, подобно разведчику по вражеской территории, используя локти и колени, словно лягушка, открывал головой сплющившийся туннель ровно на столько, чтобы можно было пробираться дальше. Света было вполне достаточно: внутреннюю часть мира, который назывался Лоуренс Талбо, заливало золотистое сияние.

Карта вывела его из узкого туннеля по нижней полой вене к правому предсердию, а затем через правый желудочек сердца, легочные артерии, клапаны к левой стороне сердца (левое предсердие, левый желудочек) и аортам — три коронарные артерии над клапанами — и вниз по дуге — обходя сонную и другие артерии — к сплетению артерий брюшной полости, откуда они разбегаются в самые разные стороны: к желудку и двенадцатиперстной кишке, к печени и селезенке. А потом по диафрагме он опустится к поджелудочной железе. И там, среди островков Лангерганса по координатам, которые получил в «Консультационной службе», найдет то, что украли у него однажды, в страшную ночь полнолуния, много лет назад. И отыскав это, обеспечив себя вечным сном, а не просто физической смертью от серебряной пули, он остановит свое сердце — как именно, ему еще пока неизвестно, но он обязательно это узнает — и тогда Лоуренсу Талбо, который стал тем, что он сейчас созерцает, придет конец. Там, в хвосте поджелудочной железы, питаемой кровью из селезеночной артерии, спрятано величайшее сокровище. Дороже дублонов, пряностей и шелка, дороже масляных ламп, в которые заточал джиннов Соломон… там его ждет последний и сладкий вечный мир, освобождение от чудовищного уродства.

Талбо прополз сквозь последние несколько футов слипшейся вены, и его голова оказалась в открытом пространстве. Он висел вверх ногами в пещере с темно-оранжевыми стенами.

Тогда он высвободил руки и уперся ими в потолок пещеры — только так ему удалось вытащить все остальное тело из туннеля. Он рухнул вниз, пытаясь в последний момент повернуться, чтобы основной удар пришелся в плечо, однако что-то больно полоснуло его по шее.

Он немного полежал, дожидаясь, пока прояснится в голове, потом встал и зашагал вперед. Пещера выходила на небольшой карниз. Талбо взглянул на раскинувшийся перед ним ландшафт. Скелет какого-то странного существа, лишь отдаленно напоминающего человека, скорчившись лежал у стены. Талбо не хотелось приближаться к нему, не хотелось рассматривать повнимательнее. Он оглядел мир мертвых оранжевых скал — местность была настолько неровной и пересеченной, что напоминала вид на лобную долю мозга, извлеченного из черепа.

Небо было светло-желтым, ярким и ласковым. Огромный каньон его тела, лишенный горизонта, казалось, представлял из себя бесконечное скопление раскрошившегося камня, умершего вот уже многие века назад. Поискав немного, Талбо нашел подходящий спуск с карниза и отправился в путь.

Здесь была вода, благодаря этому он мог жить. По всей вероятности, в этой сухой и мертвой стране дождь шел гораздо чаще, чем можно было предположить. Талбо не дано было следить за течением дней или месяцев, потому что тут не существовало ни дня, ни ночи — всегда одно и то же ровное, великолепное золотое сияние, — но ему казалось, что путешествие вниз по центральному хребту оранжевых гор заняло почти шесть месяцев. За это время дождь шел сорок восемь раз — примерно дважды в неделю. После каждого дождя купели повсюду наполнялись водой для крещения, и очень скоро Талбо обнаружил, что, если пятки его обнаженных ног остаются мокрыми, он может идти долго, не чувствуя усталости. Если он и ел, то не помнил, что и как часто.

И нигде не встретил никаких признаков жизни.

Кроме одиноких скелетов, лежащих у оранжевых стен. Часто у них не хватало черепа.

Наконец Талбо удалось найти перевал через хребет. Теперь он спускался к подножию гор по более пологим склонам, снова поднимался вверх по узким, извилистым тропинкам, которые уходили все выше и выше к пышущему жаром небу. Добравшись до вершины, он обнаружил, что спуск с противоположной стороны будет несложным.

Талбо быстро продвигался к цели; оставалось всего несколько дней.

По дороге в долину он услышал, как поет какая-то птица. Талбо пошел на ее голос и оказался у кратера с магматической породой — довольно большого, прятавшегося между поросшими травой склонами. Он наткнулся на него случайно и, поднявшись, вскоре уже стоял у края вулкана и заглядывал вниз.

Кратер превратился в озеро. От озера поднимался резкий неприятный запах, какой-то печальный. Птица продолжала петь; но Талбо не видел ее в золотом небе у себя над головой. Его затошнило от вони, испускаемой озером.

Тогда он уселся на край кратера, и принялся смотреть вниз, неожиданно сообразив, что озеро наполнено мертвыми существами, плавающими там вверх брюхом; пурпурные и голубые, совсем как задушенные дети, гниющие, белесые, они медленно кружились, переворачивались, качались в подернутой легкой зыбью воде; у них не было конечностей, не было лиц. Он спустился к ближайшему выступу вулканической скалы и стал разглядывать мертвые существа.

К нему что-то поплыло. Он отодвинулся. Тогда оно поплыло быстрее, выбралось на поверхность у стены кратера, продолжая распевать свою песенку сойки, подобралось к останкам какого-то существа и вырвало из тела кусок гниющей плоти. А потом задержалось всего на одно мгновение, чтобы напомнить Талбо, кто является властелином этой территории.