Чтение онлайн

это простят. Аврора присоединится сама - не завтра, так через год. Сейчас

было важно толкнуть немаленькую военную машину Бифорта вперед, заставить его

сожрать ненавистные ОМ и раздуться до масштабов своего рода микро-Империи.

Для этого годились любые способы. Корсак не сильно блефовал, рисуя перед

Робертом картину неожиданного выступления горган из сектора Тротиуса - такая

опасность действительно существовала, правда, в виде сугубо гипотетическом.

Aифортский наследник выглядел непробиваемо безмятежным, и фельдмаршал с

неудовольствием подумал, что стервец, похоже, и впрямь умеет владеть собой.

Но он должен был добиться своего! Судьба давала ему уникальный шанс: еще одно

усилие, и Бифорт рванется вперед, сметая на своем пути хлипкие оэмовские

легионы. Дальше - лет двадцать-тридцать, и древние имперские орлы вновь

самодовольно расправят свои крылья над Галактикой. Он, фельдмаршал Корсак,

вполне успеет это увидеть: на Ахероне живут долго. - Прошедшие столетия

сильно изменили нас, откровенно признался он.
– Проникнув в невообразимо

древние тайны Лабиринта, мы вынесли не только новые для нас нечеловеческие

технологии, но и любопытные философские течения, столь же глубокие и

совершенные, как и освоенная нами машинерия. Разумеется, их приняли не все,

скорее единицы. Но тем не менее наше общественное мышление несколько

отличается от принятого среди вас.
– Я это уже понял, - кивнул Роберт, - но

хочу сказать вам вот что: модель существования объединенного под одной рукой

человечества, благополучно функционировавшая в течение столетий, в данный

момент не может быть перенесена на нашу почву. Людей ждет что-то другое,

какой-то иной социум...
– Социум разбегания!
– уверенно перебил его Корсак.
–

Внутривидовая разобщенность неизбежно ведет к конкуренции, пронизывающей все

сферы бытия.
– Вы считаете, что конкуренция - это плохо? Такое уже было: это

называется социально-политическим онанизмом - провозглашение главенствующей

роли массы и полное отрицание индивидуальности как ведущего фактора

прогресса. - Вы меня неправильно поняли, милорд. Конкуренция двух лавочников

или трех производителей пылесосов - это великое благо. Но конкуренция двух,

трех или более человеческих цивилизаций, особенно перед лицом врага, - это

хуже чем плохо. Это смерть! Это неизбежное разбегание в разные стороны,

вызванное целым рядом глубочайших внутренних противоречий, заложенных в

человека самой природой. От них невозможно уйти, но можно разработать такую

общественную модель, которая позволит индивидууму процветать, сглаживая

острые углы неразрешимых вопросов.
– По крайней мере, не сейчас. Мы к этому

не готовы. Объединенные Миры - несомненно язва, выжечь которую просто

необходимо, и здесь я с вами согласен на все сто. Но говорить про интеграцию

человечества в систему, построенную по гнилым калькам прошлых лет, - нелепо.

Этого уже не будет. Мы должны пройти какой-то свой, собственный путь, сильно

отличающийся от всего того, что было раньше. Дэн Корсак почувствовал, что

тугая пружина, сдавленная где-то в его животе и мешающая ему думать и

говорить, начинает потихоньку расправляться. Лорд-наследник был готов, его

оставалось лишь чуть-чуть дожать, и он сам упадет в руки. Он не позволил

ликованию отразиться на своем лице.
– Может быть, - уклончиво заметил он.
– В

конце концов, решать будем не мы... "Отчего же, - подумал Роберт.
– Как раз я

–  то и буду решать, с кем и как мне делить ложе братской любви... А сейчас я

даже не стану уламывать дорогого папашу. Я просто расскажу ему все, что знаю,

и он запрыгает, как резиновый, припукивая от счастья. Ведь ему так хочется

вновь, как в старые романтические времена, поиграть в солдатиков и кораблики.

Ему на фиг не нужны все эти нищие и ободранные планеты ОМ, где среднегодовой

доход вилланов составляет ровно половину месячного заработка бифортского

бармена в обрыгаловке средней руки. Ему просто хочется поиграть, а злой и

желчный дядька Ровольт заваливает его тоннами цифр, пугает его кошмарными

убытками и прочими гадостями. Ничего, папань, мы расскажем ему такую

страшилку, что он надолго лишится сна и покоя. А потом мы закидаем его

говешками и побежим скакать на палочке. Но при этом - лопни моя печень, если

хоть один бифортский корабль выйдет на Тротиус раньше ахеронского!"

 Глава 7

 Лорд-канцлер шагал от стены к стене - зал был немаленький, и Торвард устал

следить за ним глазами, тем более что шаг старого друга был вовсе не так

порывист, как раньше... Энджи, окутанная одуряющим ароматом своей сигареты,

забилась в дальний угол помещения и казалась лорду-владетелю большой черной

змеей, свернувшейся на мягких подушках широченного кресла. Лорд Торвард был

недоволен, но демонстрировать свое недовольство не собирался. Его и так

тошнило. - Арестованные показали, что распространением наркотиков занимались

аврорские проповедники секты святого Сайласа, - противно бубнил лорд-канцлер,

–  из их слов также следует, что оные святоши являются несомненными агентами

горган, которые, как я понял, уже не первый год копошатся прямо у нас под

носом, создавая что-то вроде межпланетной шпионской сети. Аврорцы

рассказывали нашим олухам сказки о грядущем якобы изменении мира и неизбежном

воцарении всеобщей справедливости - при помощи, конечно же, горган. Они не

говорили им, что для этой справедливости придется сделать. Тем не менее

говнюки охотно верили в возможность припасть к новой кормушке. Лорд Торвард

болезненно поморщился и хватил полную рюмку крепчайшего рому. В животе

потеплело, и голос Ровольта стал менее резким.
– Несмотря на все это, -