Чтение онлайн

Толстенная броня линкоров позволяла плевать с высокой колокольни на всю артиллерию полевых командиров, системы ПВО группировки, прикрывающей линкоры, посбивали "сушки" бармалеев, попытавшиеся отбомбиться по ударному отряду. Врочем, скорее всего, зенитные рейлганы линкоров посносили бы старые "сушки" не хуже "фортов" "Москвы", но командование пока решило не нервировать натовцев, толпой наблюдающих за избиением ослоебов.

Короче, в этот раз повторялся сирийский сценарий, но только вместо ВКС работали корабельные ударные группы, а вместо законного президента наследник Муамура Каддафи. Насколько знал старший мичман, в Ливии , на стокилометровой зоне от побережья, домешивают с песком остатки игиловцев и прочих непримиримых.

Кстати, то, что Путин сохранил названия линкоров в первозданном, так сказать, виде, вызвало немалый визг в НАТО, и некоторые интересные подвижки в Средней Азии. По крайней мере, из Ташкента прибыла делегация, и вроде как шли переговоры о вхождении Узбекистана в состав России.

Мичманяга умехнулся, ополоснул один из стаканов, плеснул себе на палец, неторопливо соорудил пару бутеров с икрой. А что, запретов на некоторую выпивку нет, ему триста грамм как слону дробина, а тут пропадает такая закусь. Лейтеха спит тревожным сном, и еще не скоро проснется, а старому головорезу тоже охота отдохнуть.

Седьмое июня две тысячи восемнадцатого года. Каспийское море.

Наконец-таки мы снова в море. Каспий совершенно не по-летнему хмур, тяжелые низкие тучи и штормит. Но я ждать больше просто не могу, у меня чуйка прямо-таки воет о беде. Да и не особая помеха для меня этот шторм, как и для опытных экипажей сухогрузов. Пусть корабли невзрачны и пошарпанны, но ими рулят реально мастера своего дела.

Экипажи наших "Альбатросов" равномерно распределены по четырем теплоходам, сидят в кают-компаниях и каютах экипажа, чуть ли не битком. Все ж таки это не пассажирские корабли, полторы сотни человек на борту проблема.

– Готовность раз!
– Я поднял руку, привлекая внимание.
– Переход!

Впереди открылась арка, в которую уверенно вошел наш сухогруз. Снова сияющий тоннель, снова недовольная дама-научница, и свет ясного летнего дня в конце тоннеля.

Корабль выскочил из тоннеля, и резко отвалил влево, замерев в конце циркуляции. Я давно заметил, что слева мне держать переход намного легче. Но стараюсь не сказать это Наталье Андреевне, еще из-за этого мне мозги не пытались вывернуть наизнанку.

Встречающие нас сторожевики стояли на удалении пары миль. Но это уже не мое дело. Потому я отошел сначала в сторону, а потом вообще сбежал с мостика, с разрешения Жилина. И долго стоял на юте, стараясь зажать в себе прямо-таки полыхающее ощущение уже сбывшейся беды.

После того, как наш караван стронулся в сторону Астрахани, по левому трапу спустился контр-адмирал, и встал рядом со мной, облокотившись на поручни. Помолчав, он сказал:

– Лейтенант Панцирева Елена погибла при исполнении служебного долга. Вот так, Евгений.
– Вроде как простые слова оглоушили меня, и я несколько минут стоял, тупо глядя на убегающую воду, ничего не понимая. Такого просто не может быть!

– Как? Когда?
– Смеющаяся девушка стояла перед глазами, и поправляла растрепанную ветром прическу.

– Террористка-смертница. Твоя девушка решила поехать в метро, судя по всему, опознала террористку, и столкнула ее с платформы на пути. При подрыве заряда часть поражающих элементов досталась ей, так как в борьбе Елена слишком близко подошла к краю. Больше погибших нет, только контуженные, и несколько легкораненых рикошетами от потолка.
– Контр-адмирал сжал мне плечо, показал на вылетевший из-за островка камыша торпедный катер.
– Тебя вызывает маршал, самолет ждет в аэропорту Астрахани. Пересаживайся на катер, и гони. И пока ничего не предпринимай. Задача ясна?

– Так точно, товарищ контр-адмирал.
– Я вытянулся, бросив руку к пилотке.

Через пять минут меня на уже знакомом катере несло по Волго-Каспийскому каналу в сторону Астрахани. Опять гражданские пароходы испуганно жались к бакенам и вешкам, которые обозначали края проделанного в мелководье прохода.

На аэродроме меня посадили в простенький "свисток"-Як-40, и скоро этот маленький, но шустрый самолетик, посвистывая своми тремя реактивными двигателями, нес меня в Москву. Сидя у иллюминатора, и глядя на проплывающую под крылом Россию, я ощущал какое-то ледяное спокойствие. После первого ступора из-за гибели Елены и вспышки черной ярости я впал в некое подобие транса, и, судя по всему, это здорово нервировало окружающих. По крайней мере, симпатичная блондинистая стюардесса, после того, как принесла по моей просьбе бутылку минералки, сидела в дальнем углу салона тихонько, как мышка, и только изредка поглядывала на меня своими огроменными серыми глазами. Несколько остальных попутных пассажиров тоже нервно молчали, изредка переписываясь. Ну, эти явно мои сопровождающие, коль знают, что я услышу любой шепот в этом самолетике.

Моргнули огоньки над дверью в кабину пилотов, и стюардесса быстренько встала, и исчезла в святая святых самолета. Потом вышла, робко улыбнулась мне, и снова уселась на то же место.

В это время, в кабине Як-40, командир корабля отвечал по правительственному ЗАСу

– Спокоен, товарищ полковник. Но так, даже в кабине морозит. Звонарева, наша стюардесса, вообще говорит, что в салоне сидеть жутко...

– Нет, товарищ полковник, только минералку, молчит и смотрит в иллюминатор. Есть аккуратнее, товарищ полковник. Понял, конец связи.
– После чего оключил правительственный канал, и вытер вспотевший лоб рукавом форменной рубашки. Поглядел на сидящего справа второго пилота, покачал головой, мотнул в сторону микрофонов самописца, ткнул пальцем в фотографию симпатичного сельского дома и щелкнул себя по горлу. На эту пантомиму второй летун согласно кивнул головой.

Семнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто третьего года. Москва, Кремль.

– Товарищ маршал СССР, лейтенант фон Жменев прибыл по вашему приказанию!
– Да, знаю, что по Уставу рапорт должен звучать несколько иначе, но даже сейчас военно-морские понты... короче, ну не получается у меня уже по-другому.

– Здравствуй, лейтенант.
– Маршал ткнул ручкой в левое кресло напротив себя.
– Садись, и немного помолчи, я сейчас доделаю...

Минут десять я молча смотрел, как Язов что-то читает, отчеркивая и отписывая замечания прямо на докладе, или что у него там на столе. Но вот он захлопнул папку, положил ручку, и посмотрел на меня.

– Мне жаль Лену. Очень хорошая девочка была. Очень.

– Что стряслось, товарищ маршал?
– Поинтересовался я. Очень спокойно. Настолько, что маршал еле заметно нахмурился.

– Сам знаешь, террористка-смертница. Встречаются порой, суки. К сожалению, таких выловить очень сложно. Лена оказалась не в том месте, но повела себя как настоящий офицер Смерша. Сделала все, чтобы минимизировать последствия взрыва. К сожалению, она не ты, увернуться ей не хватило времени.
– Маршал сжал кулаки, но сдержался.
– С той войны ненавижу, когда гибнут женщины и дети, себя корю за это. Знаю, что делаем все, что можем, но душу режет.

– Кто стоит за терактом, товарищ маршал?
– Я видел, что наш дорогой советский диктатор тоже взбешен, но сам-то я уже спокоен, и потому спрашиваю спокойно.

– Доказательств нет, лейтенант. На себя отвественность взял "Исламский фронт освобождения Кавказа и Средней Азии". Но мы так думаем, что приказ пришел прямиком из Эр-Рияда. Саудиты это, лейтенант, их работа. Вроде как за Ахмад-Шаха месть, хоть и на ножах они с ним. Сразу отвечу на твой вопрос - прямиком ответить мы не можем, ни бомбить, ни танками пройтись. Саудиты союзники американцев, можем угробить весь мир. А вот втихую... смотри.