Чтение онлайн

Я посмотрел на Эбби, самую старшую и самую активную из детей. Ей скоро исполнится сорок, но Эбби остаётся активной в нескольких сферах деятельности. Особенно её привлекает защита прав животных: она считает, что за этим будущее. «Люди начинают понимать, что животные тоже имеют чувства и особенности, не сильно отличающиеся от человеческих», — настаивает она. Подозреваю, Эбби у прота в любимчиках.

Мой зять Стив, профессор астрономии (который сделал это фото) и его коллега Чарли Флинн очень помогли нам оценить широкие познания прота в вопросах астрономии. Прот даже сообщил о ранее неизвестных планетах в нескольких солнечных системах нашей Галактики. После этого доктор Флинн, конечно же, был убеждён, что наш друг прилетел с планеты Ка-Пэкс.

Но вернусь к семье: детям Стива и Эбби, Рейн и Стар, теперь тринадцать и двенадцать лет. Из детей, любивших зависать за компьютером, они выросли в нормальных подростков, смышлёных, тактичных и заботливых. Рейн планирует стать Скаутом-Орлом [20] и уже получил несколько знаков отличия. И хотя чаще всего мы встречаемся с семьей Эбби, этого всё равно мало. Мы видим семьи своих детей недостаточно часто.

Возможно, в следующем году ситуация изменится. Карен планирует выйти на пенсию в конце этого года, поскольку гонорара за фильм «Планета Ка-Пэкс» [21] хватит на безбедную старость. Она уже составила план наших путешествий на тридцать лет вперёд и каждый раз напоминает мне, что чем дольше я работаю, тем меньше времени у нас остаётся.

— А как же мои пациенты? — спрашиваю я.

— Ты не сможешь работать в институте вечно. Рано или поздно их придется передать другим.

Это не так легко, но я её понимаю. Иногда я задумываюсь, что неплохо было бы иметь множественное расстройство личности, чтобы вести несколько параллельных жизней одновременно. Однако большинство из нас не может разобраться и с одной. Я лишь надеюсь, что моя сможет принести пользу Роберту, помочь ему разобраться в себе и встать на долгий путь постепенного восстановления.

В субботу я привёз домой Окси. Карен, как и другие члены семьи, была рада увидеть знакомого пса. Окси жил у нас с 1991 по 1995 год (именно его я возил к Роберту в бесплодной надежде вывести его из кататонического ступора). Даже Эбби со своей семьей приехала из Принстона, чтобы встретится с далматинцем.

Моя дочь смягчилась в последние годы и уже не так надоедала мне со своими либеральными идеями. Может, она просто была рада ненадолго вернуться домой. Или сыграло роль то, что скоро ей исполнится сорок.

Окси, в свою очередь, был тоже очень рад побыть с нами, хотя постоянно искал по запаху Шасту и не нашёл (она похоронена на своём любимом месте в адирондакских горах, недалеко от нашего летнего домика).

Рейн и Стар весь вечер бегали с Окси по двору, в то время как взрослые общались за обеденным столом. Несмотря на негативные стороны возвращения прота, все были очень рады этому факту и ждали, когда я привезу его к нам на пикник.

— Пикник зимой? — запротестовал я.

Карен напомнила, что впереди День Благодарения и Рождество [22] .

— Может, он захочет провести их с нами.

Мне даже не хотелось об этом думать. Казалось, мы только недавно спрятали ёлочные украшения.

Я спросил своего зятя Стива про его коллегу, Чарли Флинна, который недавно вернулся из Ливии (по специальному разрешению полковника Каддафи [23] в обмен на процент от прибыли, извлеченной из исследований) с небольшим запасом паучьих экскрементов [24] . Согласно проту, это был необходимый компонент для реакции холодного синтеза водорода. Несмотря на то, что результаты одного маленького эксперимента (проведенного совместно с факультетом физики) выглядели многообещающе, собранного Чарли вещества было недостаточно для того, чтобы произвести более масштабные исследования. Флинна это не остановило: он собрал экскременты местных видов арахнидов в надежде выделить нужное вещество, которое могло решить проблемы мирового обеспечения энергией и заодно наполнить карманы Чарли.

— О, я думаю, он сейчас в Мексике. Охотится за тарантулами, — посмеялся Стив.

Я спросил, есть ли прогресс в изучении планеты Ка-Пэкс и её двойной звёздной системы.

— Да, один из учёных с нашего факультета нашёл небесное тело, которое выглядит как вторая планета в солнечной системе Ка-Пэкс. Удивляюсь, почему прот ещё не рассказал тебе об этом.

— Может, он просто не знал.

— Я бы не был так уверен. В любом случае, ты можешь спросить у него лично. Вторая планета даже больше, чем родной дом прота. Разница в том, что её орбита находится далеко от орбит двух звёзд, а орбита Ка-Пэкс находится между ними.

— Обязательно спрошу.

В этот момент появился Рейн. Его голос уже пережил ломку и стал более взрослым, а на губах появилась лёгкая щетина, которую он решил оставить. Похоже, он вырос ещё на несколько дюймов с последней встречи. Теперь Рейн был ростом с меня. Я почувствовал себя как «Альберт Эйнштейн», один из моих пациентов в МПИ, который всячески пытался замедлить ход времени, но вынужден был с отчаянием наблюдать, как оно продолжает течь, унося его с собой подобно невидимой лавине. И это напомнило мне, что время прота на Земле подходит к концу.

После смерти Клауса Виллерса осенью 1997 года я временно исполнял обязанности директора института. Последовавшие интервью с новыми кандидатами на должность постоянного директора (некоторые из кандидатов были более сумасшедшими, чем наши пациенты) показали, что лучшим кандидатом была Вирджиния Гольфарб. Пусть она и не была лишена недостатков, как и мы все, зато обладала такими качествами, как объективность и беспристрастность, склонность принимать решения только после тщательного изучения вопроса. Кроме того, Вирджиния следит за развитием разных направлений психиатрии, включая свои собственные специализации: биполярное расстройство и мегаломания. Наконец, она буквально скрипит от самоуверенности, что точно не повредит сбору средств на развитие учреждения. Я думаю, Вирджиния — прекрасный кандидат, способный смело повести Манхеттанский Психиатрический Институт в двадцать первый век (хотя я не был доволен её распоряжением внести меня в комитет по наблюдению за строительством нового крыла, поскольку это отнимало уйму времени).

В понедельник на регулярном утреннем собрании персонала, возглавляемым доктором Гольфарб, многие проявили интерес к возвращению прота и тому, что мы можем узнать из этого факта не только про состояние Роберта Портера, но и других пациентов, страдающих от множественного расстройства личности. И хотя регрессия в МРЛ — довольно частое явление, интегрировать различные личности больного во второй раз бывает легче. В случае Роберта ситуация осложнялась исчезновением ведущего альтер эго.

Это привело к дискуссии о том, что значит быть ведущим альтер эго, чем вторичные личности отличаются от ведущей и от целиком интегрированного индивидуума. Являются ли они совершенно разными людьми или какие-то части мыслей и чувств всё же недоступны вторичным личностям, являющимся просто «частью» целого? Являемся ли мы смесью различных личностей, которые доминируют в нашем разуме в различные периоды времени? Если так, то какие из них определяют наши действия? Всё это очень интересно, отметил я, но какие особые рекомендации могут дать мои коллеги в случае Роберта?

Рон Мениннгер заметил, что МРЛ отличается от других расстройств при агрессивном медикаментозном лечении тем, что может разрушить одну или несколько субличностей пациента (я не знал, сколько ещё личностей скрывает в себе Портер), в конечном счёте сильно повлияв на целостную интегрированную личность.

Мы пришли к выводу, что мне стоит продолжить психоаналитические беседы в надежде на то, что дальнейшее изучение психики прота поможет узнать, что же случилось с Робертом — ведущим альтер эго — как это было семь лет назад. Например, ненависть прота к капитализму и деньгам могла быть связана с финансовыми трудностями, которые переживала семья Роба во времена, когда его отца покалечило на работе.