Чтение онлайн

— Убей его, Мадрак! — кричит Анубис. — Он нам больше не нужен! На тебе же рукавица силы! Ему не устоять против нее!

Но Мадрак не отвечает, а причитает, ударяя себя в грудь:

— Прости меня, Кто Бы Ты Ни Был или Не Был, где бы Ты Ни Мог или Не Мог Быть, за те деяния и недеяния, которым я потворствовал или не потворствовал, как тоже могло быть, только что происшедшим событиям. Ну а в случае…

— Тогда отдай мне рукавицу! — кричит Анубис. — Скорее!

Но Мадрак, не слушая его, продолжает каяться.

Дрожь пробегает по скорлупке, и, поскольку поэт и волшебник весьма в этом поднаторел, дважды запечатанная дверь распахивается настежь, и входит Врамин.

Он размахивает тростью и улыбается.

— Как ты? А ты?

— Возьми его, Мадрак! — кричит Анубис.

Но Врамин проходит вперед, а Мадрак не может оторвать глаз от иллюминатора и продолжает бормотать.

Тогда Анубис поднимает перед собой свой жезл.

— Ангел Седьмого Поста, падший, изыди! — говорит Анубис.

— Ты используешь мой былой титул, — говорит Врамин. — Теперь я Ангел Дома Мертвых.

— Ты лжешь.

— Нет. По назначению Принца я занимаю твой прежний пост.

Неимоверно изогнувшись и напрягшись, Сет высвобождает правую руку.

Врамин раскачивает перед собой подвеску Изиды, и Анубис отступает.

— Мадрак, я приказываю тебе, убей этого человека! — кричит он.

— Врамина? — говорит Мадрак. — О нет, только не Врамина. Он хороший. Он мой друг.

Сет высвобождает правую лодыжку.

— Мадрак, если ты не убьешь Врамина, то придержи хотя бы Сета!

— «Отче или не отче наш, иже еси возможно на небеси…» — заводит нараспев Мадрак.

Рычит тогда Анубис и наставляет, словно базуку, свой жезл на Врамина.

— Ни шагу дальше, — заявляет он. Но Врамин делает очередной шаг.

Вспышка света падает на него, но ее гасят алые лучи из подвески.

— Слишком поздно, пес, — говорит поэт. Анубис кружит, отступает к двери, возле которой стоит Мадрак.

Сет высвобождает левую ногу, растирает ее, встает.

— Ты мертвец, — говорит Сет и шагает вперед. Но в этот миг падает Анубис от ножа Мадрака, который всадил лезвие ему в шею прямо над ключицей.

— Я не хотел причинить вреда, — говорит Мадрак, — и пусть это хоть частично оплатит мою вину. Пес сбил меня с пути истинного. Я раскаиваюсь. Я дарю тебе его жизнь.

— Глупец! — говорит Врамин. — Я собирался взять его в плен.

Мадрак всхлипывает.

Кровь Анубиса красными струями бьет на пол скорлупки.

Сет медленно опускает голову и трет глаза.

— Что будем делать дальше? — спрашивает Врамин.

— «…Да святится имя Твое, если есть у Тебя имя и хочешь Ты, чтобы оно святилось…» — говорит Мадрак.

Сет не отвечает, он закрывает глаза и погружается в сон, который продлится много дней.

И, тяжелая ребенком, лежит она внутри шасси машины. Стена кабинки откатилась назад. Проводники отпали от головы и спинного мозга, отключив ледяную логику, холодные фригидотронные банки памяти, категорический секс-комп императив, питающие трубки. Она распрограммирована.

— Принц Гор…

— Да, Мегра. Не волнуйся.

— …Ты развеял заклятие.

— Кто так чудовищно поступил с тобой?

— Ведьма Лоджии.

— Мать! Всегда она была необузданна в поступках. Мне очень жаль.

Он прикасается к ней рукой.

— Почему она так поступила?

— Она сказала, что причиной тому — факт, о котором я не знала: я ношу ребенка Сета…

— Сет! — и Гор оставляет на металлическом столе глубокие отпечатки своих пальцев. — Он взял тебя силой?

— Не совсем.

— Сет… Что ты чувствуешь сейчас к нему?

— Я его ненавижу.

— Этого хватит.

— Ему наплевать на жизнь…

— Знаю. Я больше не буду тебя о нем спрашивать. Ты отправишься со мною в Дом Жизни, Мегра из Калгана, и навсегда останешься там со мною.

— Но, Гор, боюсь, что мне придется остаться здесь. Я слишком слаба, чтобы отправляться столь далеко, и время мое на подходе.

— Быть посему. Мы задержимся здесь до поры до времени.

И она складывает руки на животе и закрывает кобальтовые глаза. Отсветы и жар от машины заставляют ее щеки пылать.

Рядом с ней сидит Гор.

Скоро она вскрикивает.

Цитадель Марачека — пустая, не пустая, вновь пустая. Почему? Послушай…

Сет без колебаний встречает чудовище, когда оно бросается на него.

И некоторое время они борются там, во дворе.

Наконец Сет ломает ему хребет, и оно лежит и вопит от боли.

Глаза Сета горят, как два солнца, и он в очередной раз обращает их туда, куда направлялся.

Тогда Тот, его сын, его отец, Принц Который Был Тысячью, снова открывает флакон с быстросотворимыми чудищами и вытряхивает из него очередное семя.

Посаженная прямо в пыль, тут же у него из-под руки произрастает очередная напасть и бросается на Сета.

Безумие, таящееся внутри глаз Разрушителя, падает на тварь, и разгорается новая схватка.

Стоя над очередным поверженным телом, наклоняет Сет голову и исчезает.

Но не отстает от него, сея чудовищ, Тот, и призраки Сета и монстров, с которыми он сражается, свирепствуют по всей мраморной памяти — то есть разрушенному и заново отстроенному Марачеку, древнейшему из городов.

И каждый раз, когда уничтожает Сет очередную тварь, обращает он глаза снова к тому месту и мгновению, где и когда сражался он с Безымянным и разрушил целый мир, и где встает на дыбы и пылает тень черной лошади, его сын; и, откликаясь на зов разрушения, стремится он на это место в это мгновение. Но не отстает от него Тот, отвлекает его чудовищами.