Чтение онлайн

Не услышав ответа, Гробыня оторвалась от журнала и удивленно посмотрела на Таню. Гротти сидела с отрешенным видом, как будто то, что сказала Гробыня, ее ни капельки не касалось.

– Гроттерша, ты чего? – вид такой разбитой Тани настолько потряс Склепову, что она села рядом с ней и попыталась ее утешить. – Ну что с тобой случилось? Ванька бросил? Хочешь, скажу Глому, чтоб отловил его в коридоре…

– Не надо, – тихо сказала Таня.

– Так что случилось?

Тут Таня, позабыв про свою гордость, рассказала все Гробыне, ее словно прорвало, и слова понеслись рекой.

– То есть ты тут маешься только из-за того, что не можешь выбрать между двумя парнями? Ну, сиротка, ты даешь… А я тебе на что? Знаешь, хоть и не в моих привычках помогать светленьким, но ты была некоторое время темной, поэтому я могу тебе помочь. Существует такое заклинание – темное заклинание, оно из списка ста запрещенных – заклинание выбора. Оно может помочь тебе выбрать… Но будешь ли ты, светленькая, им пользоваться?

Таня вспомнила Безумного Стекольщика – тогда это тоже было заклинание из ста запрещенных, и оно чуть не привело к уничтожению не только Тибидохса, но и всего магического и лопухоидного мира. Академик тогда сказал, что в списке нет случайных заклинаний. Но сейчас совсем другое дело… И что такого плохого в заклинании выбора?

– Да, буду, – решилась Таня.

Склепова достала свою записную книжку и, шепнув «Своякис маякис», открыла ее на нужной странице.

– Вот, держи и смотри ничего не перепутай, – сказала Гробыня, передавая Гротти листочек с заклинанием, написанным особым ученическим шифром, чтобы запись не испарилась, как это случается с большинством заклинаний.

– Знаю, не маленькая, – буркнула Таня, изучая листок.

Она приготовилась и решительно произнесла:

Из перстня, в котором обитал дух Феофила Гроттера – Таниного прадеда, вырвались три алые искры…

Три алые вспышки пронзили полумрак, царивший в комнате, и… ничего не произошло.

– И что? – спросила Таня, подумавшая, что заклинание не сработало. Гротти прислушивалась к своим чувствам, но ничего, что могло бы помочь ей в сложном выборе, не обнаружила. Может, она неправильно произнесла заклинание?

Закончить свою мысль Гроттер не успела, ее размышления прервала Гробыня:

– Ты что, думаешь, прям так все сразу и будет? Сиротка, ты уроки не посещаешь? Сарданапал нам так долго и нудно втолковывал, что для действия сильных заклинаний, как это, нужно некоторое время, что даже я это запомнила.

– И что мне делать?

– А чем, ты думаешь, занимаются нормальные люди, к числу которых ты, к сожалению, не относишься, в три часа ночи? – риторически заметила Склепова, укладываясь в свою кроватку-гробик, и через минуту до Тани донеслось ее мирное похрапывание.

«Что верно – то верно. Завтра с утра у нас занятия», – подумала Таня и тоже легла в постель. Но сон к ней не приходил, она размышляла об Урге, о Ваньке, о запрещенном заклинании и о том, как же проявится его действие… «Будь что будет», – решила Таня и заснула.

…Пробуждение было не из приятных. Склепова во всю глотку препиралась с Шейхом Спирей, который предлагал Гробыне приехать к нему в Англию и познакомиться с его родителями. Он уверял Склепову, что его мать – чудесная женщина и она готовит замечательные пироги. Гробыня была в ужасе от этого предложения и отпиралась от него всеми возможными способами. Гротти пыталась ухватиться за кончик своего сновидения, но поздно – оно исчезло, оставив после себя неприятное, тревожное ощущение. Пока Таня одевалась, Гробыня, которой уже удалось отделаться от Спири, сославшись на поминки своего дядюшки Эди, на которых ей непременно надо присутствовать, занималась своим обычным делом – красила ногти. Почувствовав Танин взгляд, Склепова оторвалась от своего занятия и спросила:

– Ну что, ощущаешь какие-то изменения?

Таня покачала головой. Гробыня, явно разочарованная, вернулась к ногтям. А Гротти пошла на завтрак.

…Придя в Зал Двух Стихий, Таня застала за их столом одиноко сидящего Баб-Ягуна, который меланхолично водил ложкой по тарелке с манной кашей.

– Привет, а где Ванька?

– Не знаю, я его не пасу. А ты Урга не видела?

– А почему я должна знать, где он, – ведь это ты его сосед по комнате.

– Да знаю я, он еще утром куда-то смылся, я проснулся – его нет.

В этот момент к столу подошли Попугаева и Зализина.

– Гроттерша, я тебя ненавижу, ты даже не представляешь себе, как я тебя ненавижу, – пафосно заявила Попугаева, видно научившись от Лизки.

– Так почему же вам не образовать клуб ненавистников Гроттер? Уверена, он пользовался бы успехом, – парировала Таня.

– Мы тебе отомстим. Ты еще пожалеешь о том, что отбила у нас парней, – сказала Зализина и удалилась под руку с Веркой.

– И что это все на меня взъелись? Понимаю еще Лизка, а Попугаевой-то я что сделала? – недоуменно спросила Таня, провожая взглядом удалявшуюся парочку.

– Не бери в голову, – ответил Ягун, вылепивший снеговика из комков каши.

…Таня не забеспокоилась, когда ни Ург, ни Ванька не пришли на историю потусторонних миров, которую читал Безглазый Ужас, но когда они не появились на обеде, она начала волноваться. Где они могут быть? В ее голову даже закрадывалась мысль, что Валялкин вызвал Урга на дуэль, но Гротти прогнала ее, напомнив себе, что Ванька обещал ей больше никогда не участвовать в них. Но беспокойство не уменьшалось, а когда они не появились и к вечеру, Таня уже места не могла себе найти. Никто не видел парней со вчерашнего дня. Девушка наведалась в Ванькину комнату, но обнаружила там лишь голодного жар-птица. Валялкин никогда бы не оставил свою птицу без еды…

Покормив жар-птица, Таня тщетно прождала Ваньку еще около часа, а потом пошла в свою комнату. Гробыни там не было – скорее всего, она отправилась на свидание с Гломовым или с Жикиным. Гротти попробовала было почитать книгу, которую дал ей Ванька, – «Скандинавские мифы», но заснула уже на пятой странице. Во сне Таня пришла в какую-то незнакомую комнату, стены которой переливались мягким, странным светом. Посреди комнаты стояли Ванька и Ург – они были вмурованы в глыбу льда. Вдруг неподалеку вспыхнул огонек. Подойдя ближе, Гротти увидела красивый старинный браслет с огненными рунами. Рядом с браслетом лежал пергамент. Гротти взяла его и развернула. Надпись была сделана теми же рунами, что и на браслете, но, как только Таня пробежала глазами по строчкам, руны стали меняться, превращаясь в привычные буквы:

«Твое сердце мечется. Тебе нужно сделать выбор. Ровно в полночь врата между мирами, сотворенные тобой, откроются, и с помощью Браслета Огня ты попадешь сюда. Ты можешь спасти только одного из них. Только того, кого ты действительно любишь». Как только Таня прочитала эти строки, пергамент рассыпался в ее руках, а браслет – Браслет Огня, как догадалась девушка, засиял еще ярче. Таня подняла его. Браслет оказался тяжелым и горячим, он обжег ей ладонь. Гротти надела его, и комната стала стремительно вращаться, и вскоре девушка оказалась в своей спальне. Очнувшись, правнучка Феофила Гроттера обнаружила Браслет Огня на своей руке. Он больно жег ей запястье, и кожа покраснела там, где соприкасалась с ним. Значит, это был сон-послание, предупреждение, указание… Таня вспомнила надпись на пергаменте.