Чтение онлайн

– Понимаю, – у Ханны было чувство, что она каким-то образом обидела Марибель, но не знала, что с этим делать. Пилот велел им пристегнуть ремни, скоро посадка. Когда Марибель вернулась на свое место, Хан почувствовала, что расстояние между ними значительно больше, чем несколько футов.

Миша открыл глаза и попытался сосредоточиться. Он мог различать очертания, но не то, что это было. Когда человек перед ним пошевелился, он сразу понял, кто это. Какого черта Ханна делает в его комнате, спит в его кресле?

– Не надо, – он повернул голову на голос матери, прозвучавший почти у него над ухом. – Я понятия не имею, о чем ты сейчас думаешь, но если ты снова заставишь ее плакать, я отведу тебя в дровяной сарай.

– Я не заставлял ее плакать. Что она... что вы делаете в моей комнате? – Он снова оглядел комнату, понизив голос, когда понял, где находится. – В меня стреляли.

– Так и было. И в следующий раз, когда это случится с тобой, я хочу, чтобы ты знал, что я не приду к тебе снова. Ты очень злой человек, когда тебе больно, – Миша не понял, что мама имеет в виду, но снова посмотрел на Ханну. Теперь он увидел, что она спит беспокойным сном, и видел следы слез на ее щеках.

– Что я ей сказал? – Он не сводил с нее глаз, разговаривая с мамой. – Она красивая.

Мама фыркнула на него, и он повернулся к ней. Она выглядела измученной и тоже плакала. Когда он дотронулся большим пальцем до ее щеки, она притянула его руку к себе и обняла. Он оглядел комнату более внимательным взглядом.

– Я снова в больнице, – она ударила его в грудь, прежде чем сесть. Он осторожно пере-вернулся, потому что боль только что дала о себе знать. – Как давно я здесь?

– Два дня. Мы приехали в тот день, когда в тебя стреляли, и она не отходила от тебя. Даже когда ты был груб с ней, – Миша снова посмотрел на Ханну и удивился тому, что может изменить неделя. – Ты сказал ей, что она стоит у тебя на пути и что ты хотел бы никогда с ней не встречаться. Как ты мог, Миша?

Он понятия не имел.

– Наверное, я плохо соображал. Что она сделала, когда я это сказал? Я не хотел причинить ей боль.

– Ты не мог, – он посмотрел на Ханну, когда она заговорила. Когда ее стул отодвинулся, он был уверен, что она уходит, и попросил ее остаться. – Мне нужно в туалет. И ты должен по-общаться со своей семьей.

Она выскользнула за дверь прежде, чем он успел что-либо сказать. Глядя на маму, Миша тоже не знал, что сказать о ее взгляде. Мама обиделась, и Мише стало страшно.

– Она тоже моя семья, – его мама кивнула, но ничего не сказала. – Я не знаю, что с ней делать.

– То же самое она сказала о тебе. Я говорила тебе, что это ошибка. Я хочу... ни один из вас не сделает это, если другой не попробует, хотя бы немного. Филипп сказал, что ты звал ее все время, пока тебя сюда везли. Потом, когда она увидела тебя, ты сказал ей уйти от тебя и оставить тебя в покое.

– Мне снились сны... кошмары о ней. Не совсем о ней, но кошмары, что она ранена, и я не могу до нее добраться. Я думал, что ее мать замешана в этом, но я не мог защитить ее, – Миша откинулся на спинку кровати. – Огнестрельное ранение. Это было серебро? Вот почему я не мог перекинуться.

– Райдер сказал, что какое-то время с тобой все было в порядке, и решил, что ты ждешь, когда сможешь где-нибудь обернуться. Потом ты начал падать, и он понял, что в тебя стреляли серебром. К тому времени, как они удалили его из твоего тела, ты потерял много крови, и пре-вращение было невозможно. Мне надоело, что ты все время страдаешь, Миша. Тебе нужно лучше заботиться о себе.

Все, о чем он мог думать, это как он обидел Ханну.

– Ты не могла бы найти ее для меня? Я должен извиниться перед ней. Не хочу ее рас-страивать, – мама пристально посмотрела на него. Он не был уверен, но чувствовал, что она заглядывает глубоко в его сердце. Там ничего не было, даже он это знал.

Она встала, ничего не сказав, и ушла от него. Миша повернулся на кровати, чтобы видеть ее, когда она войдет. Но он не был готов, когда она, наконец, вошла. На этот раз его зрение прояснилось, и он понял, что она не просто красива, она великолепна.

– Прости, что причинил тебе боль, – она только покачала головой и посмотрела в окно. Он хотел, чтобы она подошла ближе, но не знал почему. Потребность прикоснуться к ней заставляла его кошку пульсировать на коже. – Не могла бы ты подойти ко мне поближе? Я должен... моей кошке нужно прикоснуться к тебе.

– Ты собираешься превратиться в кошку? – Ее голос был высоким, и она откашлялась, прежде чем продолжить. Он мог бы подумать, что это смешно, если бы на самом деле не хотел обратиться и показать свою стать. – Думаю, ты можешь делать все, что захочешь, а мне нужно привыкнуть к обращениям или как это называется.

Она не пошевелилась, и он снова попросил ее подойти ближе. Когда она подошла, Миша сел на кровати и свесил ноги. У него кружилась голова, но это было вызвано его желанием быть с ней, а не потерей крови.

– Что ты собираешься делать? – Он встал, когда она была на расстоянии вытянутой руки, и положил руку ей на плечо. – Мистер Лэннинг, тебе не кажется, что лучше остаться в постели?

При мысли о том, чтобы остаться в постели, лежать рядом с ней, у него перехватило ды-хание. Приподняв ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза, Миша почувствовал, как его член увеличивается и утолщается. Он медленно наклонился к ней.

– Я Миша. Скажи это, пожалуйста. Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя, – ее бездыханный ответ заставил его улыбнуться. – Не мистер Лэннинг. Миша. Скажи это, Ханна. Произнеси мое имя, чтобы я мог поцеловать тебя как следует.

– Я не умею целоваться. Вообще, – он провел губами по ее губам, довольный ее призна-нием. – Ты должен остановиться.

Он провел языком по ее губам и наблюдал, как она провела своим языком по губам, слов-но пробуя его на вкус. С тихим стоном он взял ее нижнюю губу в рот и стал сосать, пока она не положила ладонь на его руку. Ее задыхающееся «не надо» заставило его хотеть большего.

Поцелуй, мягкий и нежный, только заставил его жаждать большего. Когда она крепче сжала его руку, Миша обхватил ее затылок и углубил поцелуй. Она приоткрыла рот, и Миша снова застонал.

Ее язык застенчиво коснулся его языка, и ее губы приоткрылись еще больше, когда он провел по ним языком. Он хотел поднять ее, обнять, но в глубине души знал, что она ранена и поднимать ее будет больно. Но, боже, он хотел ее. Когда он на секунду оторвался от нее, она облизнула губы и уставилась на него.

– Я хотел бы чтобы тебе не было больно, – она кивнула. – Я мог бы уложить тебя на эту кровать и погрузиться в тебя. Это то, чего я хочу сейчас больше всего на свете. Мой член, он болит, чтобы взять тебя.