Чтение онлайн

– Мы не влюблены, –Марибель только кивнула. – Нет. Мы просто два человека, которые были брошены вместе из-за какой-то извращенной судьбы. Я не верю в любовь.

– То, что до сих пор тебя никто не любил, моя дорогая, не значит, что ты не можешь этого иметь. Ты замечательная молодая женщина. И та, которой я буду наслаждаться в течение очень долгого времени,–дверь лимузина открылась, и Хан посмотрела на витрины магазина, прежде чем снова посмотреть на Марибель. – Ты собираешься жаловаться и не позволишь мне помочь тебе выбрать одежду? Тебе это не поможет, просто знай.

– Ты собираешься сделать это в любом случае, не так ли? –Она кивнула, и Хан почувство-вала, что слегка улыбается. – Думаю, ты мне нравишься, Марибель. Ты властная и заноза в зад-нице, но ты хорошая.

– Давай начистоту, дорогая. Я заноза в заднице. Теперь мы проведем день за покупками. Какой личный предмет тебе нужен больше всего? Сначала купим это, а потом купим что-нибудь в тон,– Хан спросила ее, почему нижнее белье должно соответствовать верхней одежде. – Потому что, мое дорогое дитя, у тебя есть пара, которая будет гадать, что у тебя под одеждой, каждый раз, когда ты войдешь в комнату,–прежде чем она успела что-то сказать, а что именно, оставалось для нее загадкой, им помогли выйти из лимузина и проводили в магазин. Хан чувствовала себя так, словно она находится в волшебной стране, и это ее не слишком волновало.

Их провели в маленькую комнату, где стояло несколько зеркал, по три в каждом. Прежде чем она села с Марибель, молодой человек, Тодди, отвел ее в салон и измерил. Он много шутил, и Хан не могла понять, в чем дело. Вопрос, казалось, расстроил его.

–Ты почти идеальная четверка. Я говорю почти, потому что у тебя большая грудь. Если бы ты была на размер или два меньше, тогда ты была бы идеальна. Теперь мне придется рабо-тать над этим несовершенством,–она приподняла бровь на него. – Я уверен, что твой муж их очень любит, но одевать тебя будет кошмаром. Ну, давай начнем.

Старт был именно тем, что они делали. Когда он хлопнул в ладоши, как флаггер на скач-ках, несколько женщин вышли вперед и начали стаскивать с нее одежду. Даже ее волосы были подняты и отмерены. Ханну никогда не касалось так много людей в таком количестве мест, и она, наконец, оставила попытки быть скромной.

Казалось, прошли часы. С нее сняли одежду, надели прелестное платье, а затем привели в порядок волосы. Хан тоже не имела права голоса, и когда ее спросили, кто был ее стилистом, она ответила:

– Когда они становятся слишком длинными, я их просто обстригаю. Мне нужно убрать их с лица, и иногда хвостик–это просто беспокойство,–она чуть не рассмеялась, увидев выражение его лица. – Видели бы вы, как я пыталась покрасить их.

Она, конечно, этого не делала, но рассмеялась, когда он отшатнулся от нее. Марибель пе-редвинулась, и теперь сидела рядом с ней, когда мужчина начал стричь ей волосы. Они говори-ли о пустяках. Какой ее любимый цвет – она понятия не имела; и нравились ли ей каблуки.

– Понятия не имею. У меня их никогда не было,–мужчина, подстригавший ее, приподнял подбородок и посмотрел ей в глаза. – Я как-то странно выросла. Моя мать носила эти каблуки, которые заставляли меня думать, что я никогда не смогу ходить в них.

– Это все искусство, дорогая. Я покажу тебе, когда ты разберешься со шваброй. А если я снова услышу, что ты подстригаешь волосы? –Он обмахивался гребнем. – Ну, просто не позво-ляйте мне слышать об этом. У тебя великолепные волосы, и я заставлю твою пару сесть и от-дышаться. О боже, да, он будет.

Обед подали, когда она была под сушилкой. Самые большие бигуди, которые она когда-либо видела, сейчас были в ее волосах, но она не возражала. Никто не позволял ей видеть себя, и пока две женщины занимались ее ногтями и пальцами ног, она наслаждалась вещами, кото-рые никогда раньше не ела...креветочным коктейлем и сыром бри. Там были маленькие сосиски и самый вкусный хлеб, который она когда-либо ела. К тому времени, когда сушилка была выключена, она была сыта и готова двигаться дальше. Было почти пять часов, когда ее объявили готовой к осмотру.

Зеркала были развернуты, и она стояла перед ними. Хан обернулась, чтобы посмотреть, кто эта женщина. Поворачиваясь направо, потом налево, она влюбилась в зеленое шелковое платье и крошечные туфли на маленьких каблуках. Марибель надела на шею прелестное оже-релье, и Хан почувствовала слезы.

– Ты испортишь мой макияж, и я отшлепаю тебя по заднице,– Хан кивнула Тодди. – Полагаю, тебе нравится бабочка, которую я создал?

– О да. Это...я не могу поверить, что это я,– он поцеловал ее в щеку и встал рядом. – Ты проделал потрясающую работу.

– О, дорогая, ты даже не представляешь, но мы только начали. Ты заставишь моделей просто пускать слюни, когда я закончу со своим шедевром,–он усмехнулся. – Все, что я прошу – описать лицо твоей пары, когда он увидит тебя в первый раз.

Хан подумала, заметит ли он, но потом решила, что надо быть слепым, чтобы не заметить. Как только они ушли на ужин, она поблагодарила Марибель, которая сказала ей не волноваться...это было лучшее развлечение за все эти годы.

– Это было самое веселое, что у меня было с самого рождения.

Число погибших перевалило за две дюжины. Не так много, как они сначала думали, но достаточно, чтобы вымотать его и его братьев. Город нуждался в лучшей системе оповещения о торнадо, это могло бы спасти гораздо больше людей. Но поиск детей, когда они их нашли, по-высило боевой дух.

– Это была просто удача,– Миша не смотрел на мэра, который был занозой в заднице с тех пор, как они приехали сюда семьдесят часов назад. – Вы говорили, что они там, говорили мне снова и снова. Думаю, поэтому вы и получаете большие деньги. Зная свою работу.

– Мы знаем свою работу,–он ухмыльнулся Картеру, который становился все резче и резче с тех пор, как они нашли маленькую комнату, где девятнадцать детей, все из детского сада, бы-ли набиты, когда здание было разрушено. Учительница не слишком преуспела.

– Да, так вы и сказали, так вы и сказали. Но это было там, точно так же, как вы сказали, что так и будет,– Картер отодвинулся, и, судя по его виду, сделал это до того, как ударил муж-чину. – Как вы узнали, что под всеми этими обломками есть убежище? Публика собирается спросить меня, и я хочу убедиться, что у меня есть все детали. Говорят, детали делают челове-ка.