Чтение онлайн

Вчера я посмотрела сводки новостей и ну… Блин, как это сказать… Я не знаю, в общем, меня вырвало… Я не знаю, как военные там все это вживую видят и еще чего-то даже делают… Ну, я понимаю, что мальчики обычно смелее девочек, к тому же, они взрослые, но все равно… Ну и потом просто там же девочки среди мирных жителей тоже есть… Даже младше меня… Хотя – я сейчас, наверное, крамольную вещь скажу, но правда так считаю – совсем младенцам, наверное, все нипочем… Они не понимают, как все плохо… Или вообще ничего не осознают в принципе… А вот детям, которым года по четыре или лет по пять-шесть, я думаю, им хуже всех, потому что они уже все разумеют, но еще очень впечатлительные… Я даже после просмотра кино о Гарри Поттере в шесть лет уснуть не могла и шла к родителям в комнату, чтобы ночевать с ними в одной постели. И в санузел потом еще три часа одна ходить боялась: опасалась того, что рухну из унитаза прямиком в тайную комнату к Василиску… Или к Волан-де-Морту…

Родители и бабушка изредка переходят на английский и обвиняют дедушку во всех смертных грехах. Они убеждены, что брат пошел в армию, так как дед его к этому подначивал. А еще они припомнили ему, что тот отдал внука в свое время на курсы стрельбы и всячески поощрял его увлечение оружием.

Сегодня я впервые осознала, что, кажется, я эгоистка. Полтора года назад, практически сразу после терактов 11 сентября, началась кампания в Афганистане, но за все те месяцы я ни разу не думала ни об одном из наших военных или об их близких. Я считала, что те события происходят где-то очень далеко и меня совсем не касаются. Теперь я понимаю, что горе может быть ближе, чем ты думал еще месяц назад…

Вечером мама и бабушка сказали, что я слишком накручиваю себя, а еще, что я слишком мала для того, чтобы вникать во все наши войны. По их мнению, если бы Мишка не стал военным, то я бы и об Ираке почти ничего не знала, и ничего стыдного в этом нет, всему свое время.

У Мишки, к счастью, все хорошо. Изредка он звонит нам. Брат жив, здоров, сыт и бодр. Но я за него все равно очень переживаю и скучаю, а еще связь есть не всегда…

Сегодня мне снова приснилось, что Мишка в плену и его пытают. Утром к нам пришел дедушка и успокаивал меня. Он уверял, что теперь с братом точно ничего не случится, потому что все самое страшное осталось позади, интенсивных боев уже почти нет и у нас во всем огромное преимущество.

Ура! Мы победили. Буш сказал, что все закончилось.

Я решила, что больше не буду спать с мамой и папой в их спальне. Иракцы на нас точно не нападут, они далеко и повержены.

Ура! Мишка прилетел в отпуск! Жизнь налаживается.

Мама и бабушка все чаще причитают, что брат сломал себе жизнь, но я, говоря откровенно, не понимаю, что они имеют в виду. Один раз я слышала, как ночью он кричал: выяснилось, что ему приснилось, как погибал его сослуживец, но больше лично я ничего страшного в его поведении не замечала. Нет, я, разумеется, знаю, что иногда военные, побывавшие в «горячих точках», страдают от алкогольной или наркотической зависимости, кто-то начинает колотить стены или даже поднимать руки на домочадцев, а некоторые и вовсе сходят с ума, но с Мишкой нет ничего такого и подавно. Он весел, с воодушевлением играет со мной в «строительный кран», то есть поднимает меня над головой на вытянутых руках, я обожаю это; плавает, катается на велике, роликах и скейте, общается с друзьями. А еще у него появилась новая девушка.

Мишку в армии все очень ценят, и ему там все нравится.

Но папа сказал, что в Ираке полная жесть, особенно жутко было, когда они только вошли туда, и Мишка мне ничего плохого не рассказывает, чтобы не пугать меня, а еще потому, что мама, бабушка и прабабушка его об этом очень просили, но я не должна обольщаться. Брат в относительном порядке, но это чудо. Обычно люди возвращаются с войны совсем другими.

Бабушка расспрашивала Мишку о его сослуживцах. Оказалось, что вместе с ним воюет еще один выходец из России – Денис. Но, в отличие от нас, парень переехал сюда один в 2001 году, выиграв в лотерее грин-карту 2 , и сразу же пошел в армию. Американское гражданство он получил в 2002.

Папа сказал, что еще можно понять, зачем Денис вступил на этот путь: за службу в ускоренном порядке полагается гражданство, а еще зеленым иммигрантам свойственно идеализировать страну, в которую они переезжают, но Мишке туда идти было совершенно незачем: гражданство, как и у меня, у него, естественно, с рождения, рядовым платят там не так много, особенно учитывая риски, льготы не такие уж существенные, а брат напомнил, что контракт заключал не ради «плюшек», а потому, что с детства мечтал быть военным.

Мишку отобрали в группу снайперов. Это очень круто! Конкурс был десять военных на место. Дедушка так счастлив, что подарил внуку новую машину. А я минут десять прыгала от восторга почти до потолка, бабушка сказала, что якобы аж стекла дребезжали, и выпроводила меня во двор от греха подальше. Но мне кажется, ей это померещилось: быть такого не могло, я же мало вешу. Я бы брату, наверное, тоже чего-нибудь подарила, если бы была взрослой и много получала. Правда, пока Мишка на автомобиле ездить почти никуда не может (разве что в выходные, если у них нет учений), так как большую часть дней и иногда даже ночей он занят, а еще его скоро снова отправят в Ирак. Но брат все равно очень обрадовался, конечно.

При этом родители и бабушка в шоке от таких подарков, говорят, что дед якобы направляет внука не на тот путь и поощряет его любовь к армии, что недопустимо. А если дед такой щедрый и богатый, то лучше бы оплатил ребенку колледж сразу после школы и заставил бы его туда идти, а не поддерживал его юношеский запал служить в армии.

Прабабушка в целом за брата очень волнуется, но в то же время гордится и считает, что в машине ничего плохого нет. Если зять может себе это позволить, то почему бы и нет. Ребенок же старается, а не лежит тупо на диване, ничего не делая.

– Мария Валерьевна, вы правнуку смерти, что ли, желаете? – опешил папа, услышав ее слова.

– Типун тебе на язык, – ответила прабабушка. – Безусловно, война – это горе, но если уж Мишутке нравится такая работа, если у него получается, то почему мы должны ему это категорически запрещать? Кто-то же должен Родину защищать. Конечно, я бы предпочла, чтобы он служил в российской армии, но раз уж жизнь так сложилась, что мы живем в Америке, а он здесь родился и вырос, то ничего крамольного я в этом не вижу. Во время Великой Отечественной я сама на фронт пошла бы, так как я «Ворошиловский стрелок», но Настенька родилась как раз перед войной.

– Тогда немцы на Советский Союз напали, а сейчас на нас, что, кто-то нападал? Вас не смущает, что Миша защищает Америку, находясь в Ираке?

– Ваня, что же ты совсем новости не смотришь? – спросила она с укоризной. – Вроде и английский знаешь, но как будто ничем не интересуешься. Хусейн причастен к терактам 11 сентября, а еще он занимался разработкой оружия массового поражения. Конечно, физически они бы на нас не напали: кто мы, а кто они. Альцгеймера у меня еще, слава Богу, нет, но Ирак представлял угрозу и для нас, и для всего мира.

– Доказательства того, что у Ирака есть оружие массового поражения, сомнительны, а с 11 сентября тоже все вилами на воде писано… – парировал папа.

Конечно, я сама разговоры папы и прабабушки не поняла, так как они беседовали на русском, но дедушка потом для меня все перевел, так как я его об этом очень просила. Еще он объяснил мне, что родители и бабушка очень переживают, так как думают, что Мишка может заболеть, и его никто не будет там лечить или он проголодается, но на самом деле ничего такого не произойдет. Наших солдат и офицеров полноценно и вкусно кормят, в случае необходимости им своевременно предоставляется медицинская помощь, так что нервничать не из-за чего.