Чтение онлайн

– То есть тогда вы поняли, что спрятаться в этой квартире – просто?

– Легче легкого! Снотворного Софке в молоко подсыплю, она и дрыхнет всю ночь без задних ног. А этой тетере и молока не надо. Храпит так, что стены трясутся! Чистый лесоруб. Хоть весь дом по кирпичику разбери, ничего не услышат!

– А о том, что одна тетушка пьет молоко, а вторая крепко спит, вам, значит, внучка рассказала? – индифферентно, как бы между делом, поинтересовался следователь.

У лейтенанта Бубенцова сбилось с ритма сердце, Софья Тихоновна беззвучно охнула и положила ладонь на горло, Надежда Прохоровна, и без того разозленная тем, что от лихо сочиняемых эпитетов – лесоруба еще, гад, приплел! – ее никто не защитил, выступила вперед…

Кэп Дулин скользил зрачками под ресницами и незаметно наблюдал, как соседские полки неотвратимо перестраиваются в боевой порядок.

Но первым наступление, что удивительно, начал уральский гость.

– Ты, начальник, Настю не трожь, – скрипуче произнес и вытянул вперед корпус. Явно с угрозой. – Ты ее не трогай. Внучка мне все как деду рассказывала! Как родному человеку, без задней мысли! Ей и поговорить там толком не с кем.

– Ну-ну…

– Не нукай! Я тебе тут все выкладываю, все на себя беру, ты документ строчи и Настю не трожь!

– Как же берете? – удивленно поднял брови Лапин. – Убийство Клавдии Тихоновны…

– Дак не было его! – перебил подследственный. – Не было убийства! Самооборона – была. Нападение на этого щегла в погонах – пиши. В чем виноват, сознаюсь.

– Так больно ловко уж вы, Михей Карпович, сознаетесь, – гнул свое следователь. – Никого не убивал, все сплошь несчастные случаи и самооборона.

– А мне лишнего не надо. В чем было сознаваться – сознаюсь. А лишнего – не надо.

Следователь хмыкнул и скосил глаза на Дулина.

– И грузовик в Перми возьмете?

– Возьму. Чего ж не взять? Увел я его, покатался и на место поставил.

И тут полки пошли на приступ.

– Поката-а-а-ался?! – взревела давно разобиженная бабушка Губкина. – Да ты меня чуть на тот свет не отправил!

– Чуть-чуть не считается, – ухмыльнулся подследственный Кузнецов.

– Да-а-а?! Не считается?! Да если б не колдобина, ты б меня в лепешечку об забор размазал!

– Ох, Надька, до чего ж ты злая стала. А помнишь, как на лестнице со мной в пятьдесят втором целовалась?

– Я?! Да это ты ко мне полез!!!

– Ну и ты особенно не уворачивалась…

Опытный капитан Дулин мгновенно оценил обстановку: покрывшаяся свекольным оттенком мадам Губкина сейчас схватится за сердце и убежит из комнаты – уже схватилась, вторая кумушка унесется ее утешать, подследственный вконец охамеет, а ему еще протокол подписывать…

 Да и в остальном. Свидетели очень вовремя собрались в одном месте, действуют подозреваемому на нервы – меньше возни потом с очными ставками будет. Прямо сейчас, в этой комнате все запротоколируем, чистосердечное признание подпишем – и по домам.

Вон как Лапин старается. Тоже, курилка, свою выгоду чует… Такого зверя расколоть.

Не нервы – канаты.

Итак: капитан Дулин грохнул кулаком об стол.

– Молчать! Кузнецов, кончай балаган! Где ты взял грузовик – отвечай!

– Возле стройки, – расслабленно, нисколько не боясь капитанского крика, Михей Карлович сполз по спинке стула.

«Ты мне еще ножку на ножку закинь!» – и в самом деле разозлился капитан.

– Сядь прямо! Вот так… Говори, как узнал, что Губкина в Пермь направляется? Кто сообщил?!

– Да не сообщал мне никто! – скуксился подозреваемый. – В бараке, где я живу, душевой нет! Я к Насте помыться шел, она мне ключи от дома оставила. Иду, а тут эта тетеря из подъезда выходит… Я за ней – смотрю, к мужику какому-то подходит, что-то спрашивает! Я – к нему. Что, говорю, у тебя моя теща выспрашивала…

– «Теща», – фыркнула неугомонная бабушка Губкина.

– А кто? Невеста, что ли? – вредно огрызнулся подследственный.

– Ах ты…

– Надежда Прохоровна! – призвал к порядку Лапин, и та, запыхтев самоваром, отвернулась к окну. – Так что там с грузовиком, Михей Карпович?

– Ну вот. Мужик тот в кепке и говорит: «Потопала твоя теща к мастерской, где ключи изготовляют…» – Михей Карпович дотянулся до пачки сигарет, прикурил. – Ну, думаю, разнюхивать приехала. Я за ней. Идем мимо стройки, а там невдалеке забегаловка для строителей… – пых, пых. – Шофер, значит, из машины выпрыгнул, и туда. Я в кабину. ГАЗ много лет водил, гвоздем завести могу, – пых, пых. – Завел и поехал.

– На гражданку Губкину? – уточнил следователь.

Кузнецов приложил обе ладони к груди и склонился над столом:

– Да попугать я ее хотел, гражданин следователь! Попугать!

– Попугать, – занес Лапин в протокол.

– Да! Дай, думаю, нагоню на тетку страсти, пусть обратно к себе в Москву мотает, нос в чужие дела не сует!

– А ты ключей чужих не путай! – мстительно встряла гражданка Губкина.

– Ну было дело, – легко согласился Михей Карпович, – перепутал.

– Сволочь ты, Михей, – припечатала Надежда Прохоровна. – Ты ж меня не попугать хотел, а раздавить.

– Ну и раздавил бы маленько, – усмехнулся тот. – Полежала б в больничке, под ногами не путалась…

– Лиходей!

– Надежда Прохоровна! – вякнул следователь. – Куда потом грузовик дели, Михей Карпович?

– Так сделал круг и на место поставил. Отпечатки пальцев стер. Лови удачу, гражданин начальник, все на себя беру. Даже что и не докажешь.

Лапин отложил ручку в сторону, снял очки в легкой оправе и, потерев переносицу, заметил:

– Странно как-то у вас получается, Михей Карпович. Внучка у вас – добрая, а деда в дом пустить не захотела. Почему? – подался вперед. – Почему вы живете где-то в бараке на окраине, а не в ее доме со всеми удобствами?.. Может быть, не так все просто, как вы нам представляете? А?..

В притихшей комнате – полки аж дышать забыли – раздался свистящий шепот деда:

– Ты мне, нюхач, Настю не марай. Она мне…

– Дурак ты, следователь! – перебив деда, припечатала вдруг без всяких скидок на погоны Надежда Прохоровна. – Выучился, а все как есть дурак! Тебе ж ясно сказали – не знала она ничего!

Лапин всем телом развернулся на стуле к окну, откуда ругалась бабушка Губкина, и, очень натурально изображая негодование (а может, и не изображая, прикинул Дулин), всплеснул уставшими от писанины руками: