Чтение онлайн

Поскольку Прескотты были в «Золотой пальме» дольше, чем мисс Марпл, они готовы были поделиться с ней сведениями об остальных.

Вот тот глубокий старик — это мистер Рейфил. Он ездит сюда каждый год. Он сказочно богат, и у него целая сеть магазинов в Северной Англии. Молодая женщина рядом с ним — это его секретарь, Эстер Уолтерс. Она вдова. (Все как подобает — ничего предосудительного. В конце концов ему под восемьдесят!)

Мисс Марпл понимающе кивнула, и каноник заметил:

— Очень милая женщина. Ее мать, по-моему, овдовела и живет в Чичестере.

— У мистера Рейфила есть еще лакей или что-то вроде санитара. Кажется, он опытный массажист. Его зовут Джексон. Бедняжка ведь совсем парализован. Так печально — с такими деньгами и на тебе.

— Мистер Рейфил очень щедрый даритель, — одобрительно заметил каноник.

Присутствующие свободно перемещались. Одни сели подальше от джаза, другие, напротив, сгрудились возле. Майор Полгрейв примкнул к четверке Хиллингдонов-Дайсонов.

— А вот эти люди, — начала мисс Прескотт, излишне понизив голос: джаз все равно заглушал ее слова.

— Да, я как раз собиралась спросить у вас про них.

— Они здесь были в прошлом году — они каждый год проводят в Вест-Индии по три месяца и разъезжают чуть не по всем островам. Высокий худой мужчина — это полковник Хиллингдон, а темноволосая женщина — это его жена. Они натуралисты. Двое других — американцы. Это мистер и миссис Грегори Дайсон. Насколько я знаю, он пишет про бабочек…

— Как приятно иметь хобби на открытом воздухе, — добродушно заметил каноник.

— Я думаю, им бы не понравилось, что ты называешь это «хобби», Джереми, — сказала его сестра. — Они печатают статьи в «Национальном географическом вестнике» и в «Британском садоводстве» и к своим занятиям относятся очень серьезно.

За столом, на который они смотрели, раздался оглушительный взрыв смеха, перекрывший даже джаз-банд. Грегори Дайсон, развалившись на стуле, грохнул кулаком по столу, его жена пыталась возражать, а майор Полгрейв быстренько опустошил стакан, и, казалось, вот-вот зааплодирует.

Они, видимо, как следует набрались и на какой-то момент забылись.

— Майору не нужно бы так напиваться, — едко заметила мисс Прескотт. — Ведь у него давление.

К веселому столу подали новый запас пунша.

— Так приятно во всем разобраться, — сказала мисс Марпл. — Сегодня, когда я их встретила, я никак не могла понять, кто из них на ком женат.

Наступило короткое молчание. Мисс Прескотт многозначительно кашлянула.

— Ну, что касается… — начала она.

— Джоан, — немедленно предостерег ее брат. — Я думаю, умнее будет не продолжать.

— Но, Джереми, я же не собиралась говорить ничего такого. Только в прошлом году мы почему-то думали — я и сама не знаю почему, — что миссис Дайсон — это миссис Хиллингдон, покуда нас не разуверили.

— Своеобразное впечатление, не правда ли? — невинно спросила мисс Марпл.

На какую-то секунду она встретилась глазами с мисс Прескотт, и между обеими леди вспыхнула искорка женского сговора. «В другой раз», — говорили эти глаза так ясно, как если бы слова были сказаны вслух, и человек, более восприимчивый, чем каноник, понял бы, что он здесь третий лишний.

— Мистер Дайсон зовет свою жену Лаки[3]. Это имя или прозвище? — спросила мисс Марпл.

— Трудно представить себе такое имя.

— Я как-то спросил его, — влез в разговор каноник, — а он мне ответил, что Лаки приносит ему счастье, и если он потеряет ее, удача от него отвернется. По-моему, очень милое объяснение.

— Он обожает всякие шутки, — парировала мисс Прескотт.

Каноник с подозрением на нее покосился.

В диком взрыве какофонии джаз-банд превзошел самого себя, и танцующие помчались по залу. Мисс Марпл вместе с остальными развернула стул, чтобы поглядеть. Танцы понравились ей гораздо больше, чем музыка: в движении ног, в ритмичном покачивании тел, как подумалось ей, была настоящая, пока не проявленная сила…

Сегодня вечером мисс Марпл впервые почувствовала себя как дома. До сих пор она забывала о своем обычном занятии — сравнивать новых знакомых с людьми, которых она знала раньше. Вначале, возможно, ее ослепила пестрота одежд и экзотика, но вскоре она уже сделала несколько интересных наблюдений.

Молли Кендал, к примеру, чем-то напоминала одну милую девушку, имени которой она не помнила. Это была кондуктор в автобусах, идущих от рынка. Всегда поможет вам при входе и никогда не отправит автобуса, пока не убедится, что вы благополучно устроились… Тим Кендал немного похож на метрдотеля из «Короля Георга» в Медчестере — такой же самоуверенный и озабоченный. (Она вспомнила, что у того была язва). Что до майора, так это просто копия генерала Леруа, капитана Флеминга, адмирала Уиклова, бригадира Ричардсона. Она поискала кого-нибудь поинтересней. Вот, скажем, Грег. С Грегом трудно — ведь он американец. Что-то в нем есть от сэра Джорджа Троллопа. Тот всегда на собраниях по гражданской обороне шутил без устали. Или, может, он напоминал ей мистера Мердока — мясника. У Мердока была довольно скверная репутация, но некоторые утверждали, что это всего лишь слухи, и что мистер Мердок любит сам их распускать… Лаки? Ну, это легко — Мерлин в «Трех коронах». А Эвелин Хиллингдон? Приспособить ее к кому-нибудь трудно. Такие сухощавые, закаленные англичанки могут быть кем угодно: леди Каролина Вольф, жена Питера Вольфа, покончившая с собой, или, скорее, Лесли Джеймс — такая спокойная была женщина, так редко проявляла свои чувства, а потом неожиданно продала дом и уехала без разговоров. Полковник Хиллингдон? С ним тоже непросто. Надо бы узнать о нем побольше. Никогда не знаешь, о чем думают такие уравновешенные мужчины с прекрасными манерами. Порой они вас очень удивляют. Майор Харпер, например, как-то взял и перерезал себе горло, и никто не знал почему. Мисс Марпл подумала, что она догадывалась, но полной уверенности у нее не было. Ее глаза остановились на мистере Рейфиле. Главное, что про него известно, — то, что он невероятно богат. Он каждый год наезжает в Вест-Индию, он почти парализован и похож на старого грифа. Одежда болталась на его сморщенном теле. Ему могло быть и семьдесят, и восемьдесят, и даже девяносто. Глаза его смотрели проницательно и злобно, его собственная личность подавляла вас, и начинало казаться, что мистер Рейфил имеет право хамить, если ему заблагорассудится.

Рядом с ним сидела его секретарь миссис Уолтерс. У нее было приятное лицо и волосы цвета соломы. Мистер Рейфил обращался с ней крайне грубо, но, казалось, она совсем не замечала этого. Она не была раболепна — скорее забывчива. Вела она себя как опытная сиделка, и мисс Марпл подумала, что, вероятно, так оно и есть.

У столика остановился молодой высокий красавец в белой куртке. Старик взглянул на него, кивнул и указал на стул. Тот сел, как было велено. «Наверное, мистер Джексон, — сказала себе мисс Марпл, — его камердинер», — и стала внимательно его разглядывать.

* * *

В баре Молли сбросила туфли на шпильках. С террасы к ней подошел Тим. Здесь они могли на минутку расслабиться.

— Устала, милая? — спросил он.

— Немножко. Я уже ног не чувствую.

— Но для тебя ведь все это не очень трудно, правда? Я знаю, что это тяжело.

Он смотрел на нее с тревогой. Она рассмеялась.

— О, Тим, не смеши меня! Это все просто великолепно! Прямо как в сказке.

— Да, это верно, если ты здесь гость, но вести дело — это работа.

— Но ведь за просто так ты ничего не получишь, разве нет? — сказала рассудительно Молли.

Тим насупился:

— Думаешь, все пойдет успешно? У нас получится?

— Ну, конечно, получится.

— А ты не думаешь, что люди могут сказать: «Это не то, что при Сандерсонах».

— Естественно, кто-нибудь скажет — всегда найдется какая-нибудь старая сквалыжина. Я уверена, что мы тут гораздо больше подходим, чем Сандерсоны. Мы намного лучше смотримся. Ты чаруешь старых кисок и делаешь вид, что хотел бы завести интрижку с какой-нибудь отчаявшейся зрелой дамой, а я строю глазки старым джентльменам, вызывая у них немного кобелиной прыти, или прикидываюсь нежной маленькой дурочкой, о которой они мечтают. О, мы блестяще все раскусили.