Чтение онлайн

Катерина сдавленным голосом сказала:

— Неправда, она мне его подарила.

— Ну-ну. Знаешь, когда дело дойдет до суда, боюсь, эта бумага послужит доказательством, что ничего подобного она не делала.

И опять Катерина смогла только выдавить:

— До суда…

— Вот именно. Видишь ли, это бизнес, а я бизнесмен. Не хочу, чтобы на этот счет кто-то ошибался. Я уже сказал Хоулдернессу…

От ужаса Катерина пришла в себя. Страх, парализовавший ее, превратился в движущую силу.

— Джеймс, ты же не думаешь…

— Думаю, — коротко сказал он и добавил: — Советую тебе поверить, что я так и сделаю.

Карр и Фэнси вернулись в полседьмого и в Лентоне взяли такси. Они приехали оживленные и голодные. Фэнси великолепно провела время, она встретила друга, который не только сводил ее на ленч, но и представил трем разным людям, каждый из которых обещал помочь ей с устройством на работу.

— Один из них занимается кино, — рассказывала она возбужденно. — Он отметил мою фотогеничность, а я согласилась, что это так, потому что я умею сниматься. И показала ему фотографии, которые были у меня в сумочке, я без них никогда в город не езжу, мало ли что может случиться, правда? Он сказал, что покажет их своему другу, он большая шишка в «Атланта студиос», и тот, конечно, скажет «да». Если я получу работу в кино, это будет великолепно!

Карр обнял ее.

— Дорогая, ты не сможешь играть.

Она широко открыла глаза.

— Почему?

— Я видел твои прошлые попытки.

— Ах, ты видел… — В ее голосе не было злости. — Думаешь, это имеет значение? Знаешь, даже смешно так говорить, большинству зрителей я понравилась. И у меня еще не было приличной роли — только две фразы.

Карр рассмеялся.

— Дорогая, ты была отвратительна.

Рета размешивала салат и слушала их милую болтовню. «Никогда он так не смеялся, — подумала она. — Вряд ли у них будет помолвка. Она ему не подходит. Интересно, что из этого выйдет? У нее больше сердца, чем у Марджори, хотя меньше и невозможно было иметь. О, Господи, зачем ты даешь нам детей!»

Но какое бы ни ждало их будущее, сейчас Карр был на подъеме. Он заходил в офис, встретил там Джека Смидерза, который пребывал в восторге от выгодной продажи прав на фильм. Он красочно описал рукопись, которую они называли открытием века, написанную претендующим на непогрешимость джентльменом, имеющим определенное имя в политике.

— Это словно труд десятилетнего ребенка — нет ни знаков препинания, ни заглавных букв, а джентльмен утверждает, что это последнее слово и гениальная простота. Смидерз говорит, что это гадость, но с такими вещами никогда не знаешь, что получится. Между гениальной вещью и гадостью граница очень тонкая, и мы знаем немало хитов, которые сильно отступали от этой грани в ту или другую сторону.

Они с Ретой стали вспоминать подобные случаи и весело пререкаться, как в прежние времена, до появления Марджори. Если Фэнси и почувствовала, что ее оттеснили, то не подала виду, чем заслужила одобрение Реты, решивший, что у девушки покладистый характер. Вообще-то Фэнси была только рада помолчать — все ее мысли занимало платье, которое она видела в бутике Эстель: двадцать пять гиней, но оно того стоит. Фэнси была знакома с одной девушкой, которая там работала, и если Моди сможет достать выкройку, она сошьет себе такое же. А говорить о хитах — себе дороже!

Она продолжала думать об этом, когда Карр и Рета уже закончили, и пришел Генри Эйнджер — он это делал по десять раз на неделе по той простой причине, что его влекло к Рете, и об этом знала вся деревня. Он любил Рету, и если бы она решила выйти за него замуж, считал бы себя счастливейшим человеком. Ему было безразлично, что про них думают другие, и это раздражало его сестру. Она пыталась с ним ругаться, как с миссис Гроувер по поводу бекона, но как можно ругаться с человеком, который в ответ улыбается и говорит: «Это меня не волнует, дорогая».

Генри был весел, выложил на стол пачку газет с картинками: «Мне их прислали, вам понравится», — и отказался от кофе, потому что шел к старой миссис Уингфолд, по той же причине отказался присесть, но закончил тем, что взял чашку, которую Рета сунула ему в руки, и теперь пил, стоя перед камином.

— Она думает, что умирает. Нет, конечно. Она посылает за мной по три раза в месяц, и я иду, потому что вдруг так и случится, и я себе этого никогда не прощу. Рета, вы делаете самый лучший кофе, который я когда-либо пил.

Рета улыбнулась, выражение ее лица смягчилось. Каждой женщине приятно чувствовать себя любимой, когда влюбленный не требует ничего, кроме права обожать, и она относилась к Генри Эйнджеру с нежностью. Однажды она заметила, что Генри почти ангел. Внешне, правда, он не напоминал ни ангела, ни даже пастора — в старых широких серых штанах, толстом белом свитере и плаще непотребного вида. Но розовое лицо, круглые голубые глаза и густые волосы делали его похожим на мальчика, хотя ему шел сорок пятый год. Днем можно было заметить седину в волосах, но он и в девяносто лет будет выглядеть малышкой. Он выпил чашку кофе, потом еще одну и попрощался.

В дверях обернулся и сообщил:

— Миссис Мейхью вернулась из Лентона раньше времени. Я ехал с ней в автобусе, она выглядела очень расстроенной. Надеюсь, не из-за Сирила.

Карр оторвался от книжного шкафа, где перебирал книги.

— Я видел Сирила на вокзале. Он приехал тем же поездом, что и мы.

Рета протянула ему чашку кофе.

— Ты с ним разговаривал?

— Нет. Я хотел предложить подвезти его, но он исчез…

— Наверное, ему сюда не положено приезжать. Он… — она помялась, — делает это нелегально.

Карр поднял брови.

— Что-то случилось?

— Кое-какие неприятности… я не хотела бы это обсуждать. Миссис Мейхью, — Рета повернулась к Генри Эйнджеру, — могла не знать, что он приезжает, или же встречала поезд, чтобы вместе с Сирилом вернуться домой.

— Может быть. Надеюсь, ничего страшного. Я удивился, что в свой выходной вечер она так спешит… Мужа с ней не было.

Рета слегка нахмурилась.

— Джеймс Лесситер сейчас в Меллинг-хаусе. Наверное, она чувствовала себя обязанной его накормить. Я не думаю, что он что-то делает для себя сам.

Генри согласился.

— Я тоже так не думаю. Он заработал кучу денег. В одной из газет есть его портрет. Он только что закончил какое-то большое дело. Надо будет посмотреть, не удастся ли кое-что получить от него в фонд покупки органа.

Он хлопнул дверью — одна из его не-ангельских привычек, — и почти тотчас же зазвонил телефон в столовой. Выходя, Рета видела, что Карр протягивает руку к пачке газет.

Она закрыла за собой обе двери, сняла трубку и услышала задыхающийся, дрожащий голос Катерины: