Чтение онлайн

Одним субботним утром, за расслабленным одиноким завтраком в модном кафе, все же позвонил. Она ответила сразу, как будто бы ждала.

– Ну привет, – улыбнулся в никуда Птичкин. – Вот и я.

Сандугаш его не узнала. Или очень талантливо сделала вид. Это немного задело Федора. И сразу поставило его в просительное положение. А просить Птичкин не привык. Но что поделаешь – пришлось представиться.

Она, вроде бы, искренне обрадовалась. Но сразу извинилась, что разговаривать не может – съемки.

– Обложка Вог, надеюсь?

– Какой там! Каталог шерстяных свитеров. Отсняли уже тридцать штук, я вся потная.

– Хотел бы это увидеть. Во сколько ты заканчиваешь?

– У меня потом сразу кастинг.

– Важный? Его нельзя пропустить?

– Нет, – серьезно ответила Сандугаш. – Это моя работа.

– Я смотрю, кто-то стал у нас суперпрофессионалом. Или просто зазнался.

– Ну что ты! Может быть, вечером выпьем кофе? – смягчилась девушка. – У меня последний кастинг в самом центре, на Лубянке.

– Договорились. Пришли смской адрес.

Он приехал с большим букетом лилий. Его любимые цветы. Могильные, ночные, слишком сладкие. У большинства людей от их аромата кружится голова. Федор же с самого детства мог спать в одной комнате с пышным букетом лилий и получал удовольствие от ярких, странных, как будто бы отравленных снов, которые они приносили на крыльях своей сладости.

Сандугаш зарылась в букет носом и закрыла глаза.

– Какие красивые. Как будто бы из другого мира.

– Из мира мертвых фей. Мне так мама в детстве говорила, – сказал он и сам смутился. Просто вырвалось. Он никогда не делился с девушками подробностями о своей жизни и своей семье. У Птичкина была очень большая и хорошо охраняемая внутренняя территория.

– Иногда мне кажется, что я сама из мира мертвых фей. Особенно в конце рабочей недели, – рассмеялась Сандугаш.

Он заранее заказал целый зал в модной кофейне. Не один столик, а зал. Сандугаш даже не обратила внимания на то, что все рестораны вокруг забиты, а здесь так пусто. Она заказала горячий шоколад, большую кружку. Ела его маленькой ложечкой, с наслаждением, как ребенок.

И не было в тот вечер ни одной заминки, ни одной минуты неловкости. Как будто бы два старых друга встретились. С этой девушкой было уютно и свободно – как будто бы она заранее приняла все твои пороки и несовершенства и можно не носить масок, не контролировать слова. Сандугаш рассказывала о кастингах и немногочисленных съемках. И о своих соседках по модельной квартире. Одной повезло – ею заинтересовались в Милане и теперь она поедет участвовать в показах. И надеется там остаться, зацепиться. Русский модельный бизнес – это только игра в модельный бизнес. Все девушки мечтают однажды вырваться в большой мир.

– Если хочешь, я легко могу тебя спротежировать, – предложил Птичкин. – У меня есть хорошие связи в Нью-Йорке. Отправь мне свои композитки, перешлю их в агентство. И загранпаспорт дай – визу тебе поставим.

Он обрадовался, что у Сандугаш есть такая мечта. Это облегчало ему задачу. Люди слабы, и, если хочешь что-то от них получить, надо играть на их пороках и мечтах как на скрипке. А это Федор Птичкин умел делать виртуозно.

– Нет, пока не надо, – к его удивлению, отказалась Сандугаш. – Но спасибо тебе большое. За то, что тебе не все равно.

– Отказываешься от шанса? На тебя не похоже.

– Не хочу подводить Марианну. Она столько в меня вложила. И не получила пока ничего.

– Не смеши меня. Эта Марианна тебя с потрохами съест. Она уже не человек давно. Все чувства атрофированы.

– Да пойми, мне неважно, как поведет себя она. Как говорится, чужие поступки – чужая карма, твои поступки – твоя карма… Лучше расскажи, как у тебя дела. Твоя жизнь наверняка более интересная и волшебная, чем моя.

И Федор рассказал ей о тех частностях своего бытия, которые любой девушке возраста Сандугаш показались бы соблазнительной сказкой. О том, как его близкий друг купил островок в Тихом океане и они вместе летали, чтобы посмотреть на его новые владения. На огромном лайнере долетаешь до большого острова, а оттуда – на крошечном самолетике, который садится на воду. Там еще ничего не построено, но друг Птичкина собирается устроить тропический дворец. Как у древнего азиатского короля. С прекрасным садом и даже гаремом, в котором будут жить специально отобранные островитянки. Их волосы пахнут коксовым маслом, а кожа – морской солью. И говорят они на диковинном певучем языке. Как райские птицы. Другой биологический вид.

Рассказал ей о своей поездке на калифорнийскую винодельню. Небольшой бизнес его делового партнера. Скорее, хобби для души.

И о том, что скоро его друзья устраивают в своем загородном имении настоящий бал. Ролевая игра для миллионеров. Воссоздание атмосферы девятнадцатого века во всех мельчайших деталях. К балу готовились два года – несколько десятков портных шили костюмы для гостей, декораторы под наблюдением историков старались учесть мельчайшие детали. А хозяйка дома даже специально для мероприятия с нуля выучила французский язык.

– Звучит как настоящая сказка, – глаза у Сандугаш заблестели. – Хорошо, когда можно себе позволить делать, что хочется. И когда при этом ты не просто прожигаешь дни, а устраиваешь что-то вот такое интересное.

– Пойдешь со мной на этот бал? У меня нет спутницы. Но нам придется брать уроки танцев…

– Где бы еще взять на это время. У меня почти никогда не бывает выходных… Только не подумай, что я жалуюсь.

Спустя час Сандугаш спохватилась – завтра рано вставать, ей необходимо вернуться домой. Как Федор ни предлагал хотя бы зайти в какой-нибудь бар и выпить вечернего глинтвейна – ни к чему это не привело. Пришлось отвезти ее на край земли, где располагалась модельная квартира.

– Вот Марианна дает. Не могла тебя ближе к центру поселить.

– Так это квартира для начинающих моделей. Которые только что приехали. Или не очень успешных. Даже при мне одна девушка уже переехала в другую, на Рижскую.

– Прекрасная карьера! – не удержался от презрительной ухмылки Федор. – Из общежития в Бутово в общежитие на Рижской. Тебе есть к чему стремиться.

– Ну зачем ты так.

Сандугаш вроде бы и не отвергала его, но вела себя так, словно ее осаждает целый отряд таких Птичкиных. Поэтому потерять одного не жаль. Одним больше, одним меньше.

Вскоре он с удивлением осознал, что это не игра, направленная лично на него. Это суть ее отношений с окружающим миром. В этом нет никакой хипповской отстраненности. Наоборот – Сандугаш чувствует мир настолько своим, что ей не жаль распрощаться ни с одной из его деталей.

Это была настоящая внутренняя свобода. И это завораживало.

Сам Федор считал себя человеком свободным. Но годами работал над этим состоянием, дрессировал себя, воспитывал. Добился высот. И вдруг пожалуйста – рядом с человеком, которому этот клад достался от природы, он вдруг почувствовал себя учеником. Это был почти конфликт Моцарта и Сальери.