Чтение онлайн

Союз этот имел свои плюсы и свои минусы. У Криса водились деньги, у Сьюзен их не было. Мать с отчимом просадили все ее сбережения, скопленные за годы работы на телевидении, – факт, который она тщательно скрывала от средств массовой информации. Кроме того, Крис был геем – информация, которая наверняка удивила бы его ополоумевших фанов. Но прежде всего Сьюзен все еще любила Ларри Мортимера, католика, который страшно боялся развода. Если раньше было сравнительно легко найти повод, чтобы находиться рядом с Ларри, то теперь Сьюзен нужны были более основательные причины: то, что она вышла за Криса и достала ему зеленую карту, давало ей возможность оставаться в кругу приближенных Ларри. Сделка с Крисом была для нее своего рода входным билетом, и какое-то время это срабатывало. Когда Крис не был на гастролях, он жил в Лондоне, а Сьюзен оставалась в Калифорнии, и недели и месяцы, проведенные без партнера, складывались в годы. Она жила большей частью собственными заботами в «Космической Игле» Криса, где поняла, что на самом деле телефон звонит не так уж часто, и даже когда звонит, то спрашивают Криса. Все сценарии, которые присылал ей Ларри, были порнухой. Сьюзен и Ларри часто перезванивались.

– О боже, приезжай, Ларри. Мы сможем придумать и что-нибудь получше. Скажи, сейчас сложно запустить телефильм?

– Теперь ты в мире рока, Сью. Для телефильма надо быть молодой мамочкой. Сама знаешь – двое ребятишек и новенький мини-фургон, в которых они все теперь разъезжают. Облепленные магнитиками холодильники. Люди читают о тебе, о Крисе и о прочих гориллах, которые разносят все вдребезги на своих концертах, и это отпугивает их.

– Просто я никуда не гожусь, Ларри. Так и скажи.

– Ты с ума сошла. Я посылаю тебе по дюжине сценариев в неделю.

– Про маньяков-убийц и титьки.

– Неправда. Это путевка в жизнь.

– Скорее, в никуда. Сейчас я для всех либо девчушка-подлиза из «Семейки Блумов», либо вонючая рок-шлюха.

– Я не собираюсь продолжать этот разговор, Сьюзен, потому что он ни к чему не приведет.

– Только не вешай трубку, Ларри.

– Бери уроки актерского мастерства. Займись каратэ. Надень голубой кружевной пеньюар, который ты надевала для меня, и появись в нем перед Крисом. От такого он сменит ориентацию.

– Тебе нравилось это неглиже?

– Нравилось? О, Сьюзен!

– Я выглядела в нем сексуально? По тебе этого было не видно.

– Я даже сейчас возбуждаюсь.

Ларри замолчал. Немного погодя Сьюзен сказала:

– Сегодня ты можешь приехать?

Молчание.

– До свидания, Ларри.

Она грохнула трубку, и почти сразу раздался звонок. Сьюзен снова схватила трубку и прорычала:

– Алло!

– Сьюзи, если ты собираешься разводить такую бодягу из-за какого-то телефонного звонка, я не буду попусту тратить время.

– Привет, Крис. Да это Ларри звонил, придурок. Ты где?

– На шикарном званом вечере в Кенсингтоне, тут все такие знатные, просто голова кружится. Вот прячусь в библиотеке.

– Что за вечер, Крис?

– Угадай.

– Знаешь, я сейчас не в настроении…

– А слово «дворец» тебе ни о чем не говорит?

– Не может быть!

– А вот и да!

– Господи боже. Просто не верится. Ответь мне только на один вопрос: как Она одета?

На какое-то время Сьюзен отвлеклась от своих проблем и забыла о Ларри и о том, что он все больше отдаляется от нее.

– Укради для меня пару Ее туфель, и я никогда больше не буду разбрасывать твои пленки.

Две недели спустя после выписки из медицинского центра «Сидарз-Сайнай» Джон физически чувствовал себя вполне нормально, но прежняя его жизнь и ее атрибуты казались ему архаичными, глупыми и совершенно не соответствовали тем переменам, которые он в себе чувствовал: словно от вас хотят, чтобы вы прокрутили лазерный диск на старом проигрывателе с тупой иглой. Джон все время пытался взглянуть на свою жизнь с точки зрения Сьюзен, или, вернее, он пытался увидеть свою жизнь такой, какой она могла показаться той женщине из его видения, личность которой оставалась для Джона неизвестной. Он ходил по своему суперсовременному дому и выстукивал нестройные ритмы. Да, он испытывал какую-то свободу, связанную с тем, что не надо больше изображать богатство, но вместе с этой свободой появилось необычное ощущение, от которого кружилась голова, совсем как тогда, в детстве, когда мучительно долгими неделями он ждал почтальона, который должен был принести ему заказанную картонную подводную лодку. Эта лодка, как ему казалось, унесет его в новую удивительную страну. Но когда Джон получил свой заказ, то понял, что его картонная подводная лодка мало чем отличается от обычной коробки из-под торта. Но – ах! – каким же упоительно сладким было ожидание.

Солнце село. Вот и еще день прошел. Утро Джон посвятил беседе с юристом, уточняя подробности своего завещания. После обеда занимался оформлением кое-каких бумаг. Он по-прежнему выстукивал какую-то мелодию, когда в дверь позвонили. Это были обещанные Мелоди близняшки. Джон вздохнул и впустил их в дом.

– Я Синди, – сказала одна из сестер в розовом свитере из ангоры, открывавшем живот.

– А я Криста, – сказала другая – в зеленом свитере.

Переглянувшись, сестры улыбнулись и засвидетельствовали и без того очевидное:

– Мы близнецы.

– Да, да.

Он показал им гостиную, стены которой были задрапированы под замшу. Панорама окон открывала созвездия городских огней.

– Принести вам выпить? – спросил Джон, отметив про себя, что задает этот древний вопрос бог знает в который раз. Девушки переглянулись.

– По одной, – ответила Криста.

– Нам больше нельзя, – добавила Синди. – «Джек Дэниелз», если есть.

– Почему только по одной? – спросил Джон. Снова последовал обмен взглядами.

– Мы слышали, что у вас могут быть какие-то особенные требования, – сказала Синди, а Криста добавила: – Мы должны сохранить способность хорошо соображать.

– Хорошо соображать? – спросил Джон. – О боже, успокойтесь. Садитесь. Взгляните-ка лучше на вид из окна. Мне ничего не нужно. Нет, постойте, нужно. Просто поговорить.

– Хорошо, – сказала Криста. – Мы все время этим занимаемся.

– Что?.. Неужели есть парни, которым нужно просто поговорить?

– Нет, скорее, парни, которые не хотят думать, что общаются с какими-то шлюшками, и которые верят, что предварительная милая беседа убережет их от нравственного заражения.

Джон уставился на Кристу.

– Убережет от нравственного заражения?

– Я женщина образованная, – сказала Криста.

– Не надо, Криста, – сказала Синди.

– Что не надо? – спросил Джон.

Последовала пауза.

– Не надо умничать.

– Почему нет? – спросил Джон.

– Только клиентов распугаешь.

– Неужели вы это всерьез? – взвыл Джон.

– Стоит упомянуть о политике или употребить какое-нибудь длинное слово, и парень сникает, как спущенный шар, – сказала Криста.

– Вот ты своего и добилась, – проговорила Синди.

– Ничего она не добилась, – ответил Джон.

– У меня степень по органической химии, – сказала Криста.

– Спасибо, мадам Кюри, – сказал Джон. – А ты в чем отличилась, Синди?

– Горячие питательные завтраки, – быстро ввернула Криста.

– Я изучала питание. Флоридский государственный университет, выпуск 97 года.

– Звоните в Нобелевский комитет, – сказала Криста.

– Криста, заткнись, ладно?

– Так что же два бакалавра делают в притоне Мелоди? Неужели во всей Америке не нашлось более приличного места для вас?