Чтение онлайн

Также они надеялись, что "Джон Кнокс" доставит им каву и табак, а так как миссионеры не привозили такие товары, то вновь участились нападения на меня с Авраамом.

Кава – растение, служащее им для приготовления опьяняющего напитка. Мальчики и девочки разжевывают растение, выплевывают его вместе с соком в сосуд, где оно размешивается с водой. Волокнистый чехол, защищающий молодой кокосовый орех и падающий, когда плод созревает, служит ситом или фильтром после брожения. Часть напитка, который не должны пить ни женщины, ни дети, жертвуется Кумесану и другим богам. Часто питье кавы сопровождается разными церемониями, а обычно он служит мужчинам ночным напитком. Он расслабляет, навевает сонливость и может довести человека до потери сознания. Нападения на целое племя совершаются обычно в то время, когда пьют каву и мужчины вообще не способны защищаться.

Я заметил, что люди становились все дружелюбнее к нам, так как моя забота о них была понятнее им, чем мои слова. Я нашел многих помощников, которые охотно помогали мне восстанавливать дом, церковь и заборы. Я платил им ножами, топорами и одеялами. Вследствие этого появилось больше возможности влиять на людей, и число посещающих воскресные богослужения быстро росло. Среди них была жена Миаки, два его сына и девять вождей, которые жили вдалеке от нас. Это сильно злило Миаки, и он скоро опять стал гнать нас. Один раз я вовремя заметил костер рядом с домом и затушил его. В другой раз он сам принес рыбу и продал мне. Новар увидел ее до того, как я приготовил ее, и сказал, что она очень ядовитая.

В то время я учил одного юношу, звали его Катазиан. Он жил далеко, но всегда посещал занятия. Как-то мы сидели в комнате, и один мужчина пытался вытащить ставни и унести их. Катазиан как молния ринулся за ним, настигнув, замахнулся дубинкой, чтобы убить его. В это время я догнал его, со всей силой схватил за руку и смог отвратить удар. Как я благодарил Бога, что убийство не совершилось! Мужчина с удивлением посмотрел на меня и тихо удалился.

Я действительно надеялся, что худшее уже позади. Люди стали доверчивее и, несмотря на гнев Миаки, с удовольствием работали и охотнее слушали евангельскую весть. Однако выстрел в дверь, прозвучавший как-то вечером, показал, что меня еще окружают опасности. Мне очень хотелось пригласить учителей из Анетиума, но никто не мог решиться приехать, потому что бежавшие с Танны рассказывали, как здесь страшно. Мою школу посещали и некоторые вожди, и я установил приз (красную рубашку) тому, кто первый выучит алфавит. Вождь Инакаки, которого раньше все боялись, выиграл этот приз и с тех пор начал делиться своими знаниями с другими людьми.

Несмотря на небольшие успехи, то и дело случались нападения, и Миаки оставался враждебным ко мне. Как-то снова пришла толпа, лица которой выражали злобу и угрозу. Пришел Новар и стал упрашивать меня: "Мисси, вам ничего не поможет! Вы с Авраамом должны оставить нас. Миаки сделает большой шторм и уничтожит всякий военный корабль!" Едва он кончил говорить, как пришла весть, что появился "Джон Кнокс" и за ним два больших дымящих корабля. Я не мог удержаться от улыбки и сказал Новару, что настало время для Миаки сделать шторм. Люди, сопровождавшие Новара, в страхе и ужасе убежали, но Новар сказал: "Мисси, я знаю, что шторм – это обман! Но это правда, что они вас и меня убьют!" Я ответил: "Доверьтесь Господу, Который защитит нас посредством этих кораблей!" Но Новар колебался. Вскоре все, поддерживающие меня, собрались вокруг и потребовали, чтобы наказали Миаки и других нарушителей спокойствия.

Коммодоре Семур, капитан Хуме и доктор Гедди сошли на берег. Узнав о моих обстоятельствах, Коммодоре убеждал меня уехать с ними. Но и теперь я не мог решиться на это. Обе станции и все, что достигнуто до сих пор, будет потеряно. Если я уеду, судьба тех, кто поддерживал меня, будет предрешена. Я знал, каким ужасным способом будет совершаться месть. Нет, я еще не мог уехать! Я должен, уповая на Господа, продолжать работу в винограднике Христовом – это решение было твердым. Но я попросил Коммодоре серьезно поговорить с собранными вождями, и он сделал это.

Люди открыто объяснили ему, что против меня они ничего не имеют, но о Боге христиан ничего не хотят слышать. Коммодоре, которому один вождь из Анетиума, сопровождавший доктора Гедди, переводил речи людей, взял с них обещание, что они впредь будут защищать меня как своего благодетеля. В конце старый Ноука взял слово и сказал: "Мы любим мисси. Но когда торговцы нам говорят, что наставления мисси делают нас больными, и дают нам табак и порох, чтобы убить его, то многие верят им, и мы тогда плохо поступаем с мисси. Пусть он останется, мы попытаемся быть добрыми к нему. Но вы должны рассказать королеве Виктории, как плохо эти люди поступают с нами, как они корью убили тысячи людей и что они рассказывают нам ложь о мисси и сеют вражду к нему. Из-за того, что они так делают, мы снова поступаем плохо с мисси".

Коммодоре пригласил многих посетить корабль и приказал матросам сделать несколько выстрелов. Я был очень благодарен ему за его старания, но, зная таннезийцев, понимал, что они все забудут. Изменить живущих в темноте людей можно только благодатью Божьей.

В самом деле, уже на следующий день они говорили: "Эрромангцы не были наказаны за убийство супругов Гордон. И нас никто не накажет". Новар скрывался, пока военные корабли стояли в порту. Как только они снялись с якоря, он появился и, смеясь, сказал, что он не давал никаких обещаний и может делать все, что хочет. И все же именно Новар не был враждебным к нам в трудные времена. У него был только колеблющийся слабый характер, но он не был злым человеком.

Впечатления Миаки от увиденного и пережитого были очень кратковременны. Он замахнулся на меня, когда я сказал ему, что его люди забрали лодку мистера Матисона, которую тот послал, чтобы взять продукты. Так менялись свет и тени, но последние становились все темнее и чернее».

Глава 10 Картины прощания

Бегство из порта Резолюция

«Опять наступило время сильных переживаний. Война, война, и на этот раз долгая, кровопролитная, была единственной темой, занимавшей всех нас. Обычная работа стояла, открывались самые ужасные черты людей. На этот раз мирная миссионерская станция стала предметом распрей, при этом вспоминались старые обвинения и к ним присоединялись новые.

Миаки и Ноука говорили: "Если вы хотите оставить мисси, то берите его на свою землю, потому что мы не хотим иметь его среди нас вблизи порта!" Ян – вождь, живший внутри страны, с гневом кричал: "Разве мисси живет на вашей земле? Она принадлежит ему, он полностью заплатил вам за нее, хотя она вам никогда не принадлежала! Наше племя продало ее мистеру Турнеру, а когда он уехал, вы присвоили ее себе. Вы не могли продать ее мисси, так как она принадлежит нам. Поэтому он сейчас живет на нашей земле! Кто враждует против него? Вы или мы? Кто воры и убийцы? Вы или мы? Мы хотим мира, мы хотим, чтобы мисси учил нас всему, что он знает о Боге – вы этого не хотите, но хотите войны! Хорошо, тогда мы будем воевать! Мы защитим мисси на нашей земле, которую вы украли у нас. Мы бы оставили ее вам, но требуем ее назад, потому что вы хотите убить мисси!"

Таннезийцы очень много говорили. Им нравилось это, и они одно за другим проводили собрания, которые заканчивались с обеих сторон резкими угрозами. На последнее собрание они пригласили и меня, но я не пошел, и очень просил их ни в коем случае не проливать крови из-за меня.

Ян пришел за мной. Я просил его, чтобы он шел без меня, но чтобы из-за меня не начинали войны. Я лучше оставлю остров, чем быть причиной такого несчастья. Но он не успокоился до тех пор, пока не уговорил меня пойти с ним на собрание. Большая праздничная площадь села была до половины заполнена сторонниками Миаки и Ноука. Другую половину занимали сторонники Яна. Все были хорошо вооружены. Мой защитник встал вместе со мной перед своими людьми.

"Мисси, – кричал он так, чтобы слышали обе партии,– это мои люди и ваши друзья! На той стороне ваши враги и наши, враги христианства, нарушители мира на Танне! Мисси, скажи слово, и мушкеты моих людей уничтожат всякое противодействие. Вы можете тогда спокойно учить нас поклоняться истинному Богу. Но без вашей воли мы не будем стрелять! Решайте сами, только одно скажу вам: если вы не дадите такого повеления, они убьют вас, воздвигнут гонения на нас и на наших детей и на Танне не будет больше богослужений!"