Чтение онлайн

– Мистер президент…

– Но, мистер президент…

– Я тридцать лет на службе, и никто никогда не осмеливался…

– А я осмеливаюсь! – проревел Дженнингс. – И кто вы такой, черт побери, чтобы говорить мне, что я не смею? Что, кто-то еще?

– Да, мистер президент, – ответил министр обороны. – Доставлю вам удовольствие, выражаясь вашим языком, я не знаю, на что вы, черт побери, особо намекаете, и возражаю против ваших инсинуаций.

– Особо? Инсинуации? Мать вашу, Мак, посмотрите на цифры! Три миллиона долларов за танк, цена производства которого, грубо говоря, миллион! Тридцать миллионов за истребитель, такой перегруженный пентагоновскими сладостями, что он и летать-то не может, но потом возвращается на доработку еще за десять миллионов. Я уж не говорю о сиденьях в туалетах и других чертовых прибамбасах…

– Это все несущественные расходы по сравнению с целым, мистер президент.

– Как сказал мой друг по телевидению, объясните это этому бедняге, который еле сводит концы с концами. Может, вы не на своем месте, господин министр? Мы все время твердим народу, что советская экономика в руинах, их технология отстает от нашей на световые годы, и все же каждый год, когда обсуждается бюджет, вы говорите, что деньги, выделяемые на оборону, – жалкий ручеек, потому что Россия превосходит нас – нас! – экономически и технологически. Небольшое противоречие, не так ли?

– Вы не понимаете сложностей…

– Мне и не нужно, хотя я понимаю все сложности… А вы, четверка славных богатырей из палаты представителей и сената, члены моей партии и верная оппозиция? Вы что, никогда ничего не чуяли?

– Вы – необычайно популярный президент, – сказал лидер оппозиции. – В политическом смысле трудно противостоять вашим позициям.

– Даже когда рыба протухла?

– Даже когда рыба протухла, сэр.

– Тогда вам тоже нужно убираться… А наша проницательная военная элита, наш олимпиец – Объединенный комитет начальников штабов? Кто охраняет этих проклятых отставников, или вы так утонченны, что забыли адрес Пентагона? Полковники, генералы, адмиралы стройными рядами покидают Арлингтон и пополняют собой ряды подрядчиков в оборонной промышленности, пуская в трубу денежки налогоплательщиков.

– Возражаю! – брызжа слюной, воскликнул председатель ОКНШ. – Не наше дело, мистер президент, следить за каждым офицером, получившим работу в частном секторе.

– Может, и не ваше… но ваша подпись на рекомендациях чертовски убедительная для тех, кто занимает должность, делающую такое возможным… А супершпионы страны, ЦРУ и АНБ? Не отношу сюда мистера Пейтона, и, если кто-нибудь из вас попытается сослать его в Сибирь, вы ответите мне за это в следующие пять лет. Где, к дьяволу, были вы? По всему Средиземноморью и району Персидского залива продается оружие, оно завозится даже в такие порты, которые объявлены мною и конгрессом закрытыми для захода! Вы что, не могли проследить за перевозками? Какой подонок там изменял маршруты?

– В ряде случаев, мистер президент, – сказал директор Центрального разведывательного управления, – когда у нас возникали сомнения относительно некоторых мероприятий, мы допускали, что они проводились вашей властью, ибо отражали вашу политическую позицию. Там, где были вовлечены законы, мы полагали, что вас извещает министр юстиции, – это общепринятая процедура.

– И вы, значит, закрывали глаза и говорили: «Пусть кто-нибудь другой держит горшок с горячей картошкой». Весьма похвально в смысле спасения своей задницы, но почему вы не перепроверили такие факты у меня?

– Что касается АНБ, – перебил его директор Агентства национальной безопасности, – мы несколько раз докладывали и главе вашего аппарата, и вашему советнику национальной безопасности о ряде неортодоксальных событий, обнаружившихся в вопросах регистрации. Ваш консультант из Совета национальной безопасности настаивал на том, что ничего не знает о, как он выразился, «злобных слухах», а мистер Деннисон назвал их – я точно его цитирую, мистер президент, – «кучкой дерьма, которую хотят вам впарить трусливые либералы-обыватели». Вот его истинные слова, сэр.

– Заметьте, – холодно парировал Дженнингс, – ни того, ни другого человека здесь нет. Мой консультант из СНБ ушел на пенсию, а глава моего аппарата находится в отпуске по личным делам. В защиту Герба Деннисона могу сказать, что он управлял по-настоящему тяжелым кораблем, и его навигация не всегда была точной… Теперь мы подошли к главе законодательной ветви власти, стражу законов нашей страны. Принимая во внимание, что одни из них были нарушены, другие превратно истолкованы и обойдены, у меня возникло впечатление, будто вы вышли пообедать три года назад, да так и не вернулись. Чем вы там занимаетесь в Министерстве юстиции? Играете в лото или в шарики? За что мы платим нескольким сотням юристов? Чтобы они следили за криминальной деятельностью, направленной против правительства? Ведь ни одно из чертовых преступлений, перечисленных в этом рапорте, не было раскрыто!

– Они лежали вне сферы нашей компетенции, мистер президент. Мы были сосредоточены на…

– А что тогда такое сфера вашей компетенции? Корпоративное установление цен и вопиющий перерасход средств разве не в вашей компетенции? Позвольте сказать вам кое-что, это здорово, лучше бы уж они были в вашей компетенции!.. Черт с вами, обратимся к моему уважаемому другу – последнему по очереди, но далеко не последнему по значению в смысле жизненной важности. Они все – ваши мальчики, Орсон! Как же вы-то могли?

– Мистер президент, они также и ваши люди! Они добыли деньги на вашу первую кампанию. Они добыли на миллионы больше, чем оппозиция, фактически обеспечив ваше избрание. Вы отдавались их идеям, поддерживали их лозунги о беспрепятственной экспансии бизнеса и промышленности…

– Обоснованно беспрепятственной – да, – жилы на лбу у Дженнингса вздулись, – но не манипулированной. Не развращенной сделками с торговцами оружием по всей Европе и всему Средиземноморью, и, черт вас побери, не путем сговора, вымогательства и использования террористов!

– Но я же не знал ничего о таких вещах! – закричал Боллингер, вскакивая.

– Да, возможно, и не знали, мистер вице-президент, потому что были для них слишком полезны, чтобы они рисковали лишиться вас из-за вашей паники. Вы придавали им вес. Но вы совершенно точно знали, что масла в огне было больше, чем дыма на кухне. Вы просто не хотели знать, что горит и воняет. Сядьте же! – Боллингер сел, а Дженнингс продолжил: – Я хочу, чтобы вы уяснили, Орсон. Вас нет в списке кандидатов, и я не хочу, чтобы вы близко подходили к перевыборам. Вы вне игры, ваша карьера закончена, и если я когда-нибудь узнаю, что вы опять суетитесь или занимаете пост выше, чем в благотворительной организации… словом, лучше не надо.

– Мистер президент! – вскочил раскрасневшийся председатель Объединенного комитета начальников штабов. – В свете ваших замечаний я прошу немедленной отставки!

За этим заявлением последовало полдюжины других – настойчивых и провозглашенных так же стоя.

Лэнгфорд Дженнингс откинулся на спинку стула; его тихий голос был ледяным.

– О нет, так просто вам не отделаться – никому из вас. В этой администрации не будет встречной субботней ночной резни, никакого бегства на корабль или в горы. Вы останетесь именно там, где вы есть, и сделаете все, чтобы вернуть корабль на прежний курс… Поймите меня правильно, меня не волнует, что люди думают обо мне, о вас или о доме, который я временно занимаю, но я действительно волнуюсь за страну. Сильно волнуюсь. Так сильно, что данный предварительный рапорт – предварительный, потому что он отнюдь не завершен, – останется в моем владении, под моей ответственностью. Он не будет предан гласности до тех пор, пока я не решу, что настало время его обнародовать… а такое время настанет. Обнародовать его сейчас – значит причинить вред самому могущественному президентскому правлению за последние сорок лет и нанести стране непоправимый урон, но, повторяю, рапорт все же будет обнародован… Позвольте вам кое-что объяснить. Когда мужчина, а однажды, думаю, и женщина, занимает эту должность, ему или ей остается только одно – оставить свой след в истории. Ну, я выхожу из этой гонки за бессмертием в следующие пять лет жизни, потому что за это время рапорт – полный его текст, со всеми ужасами – будет предан огласке. Но этого не произойдет до тех пор, пока зло и все преступления, совершившиеся в мою бытность президентом, не окажутся наказанными. Если это означает работать денно и нощно, значит, так вы и будете работать – все, кроме моего льстивого, сводничающего вице-президента, который немедленно уберется отсюда… И последнее, джентльмены. Если кто-нибудь из вас рискнет запрыгнуть на тот гнилой корабль, который, действуя и бездействуя, мы все создали, помните, пожалуйста, что я – президент Соединенных Штатов, обладающий невероятной властью. В самом широком смысле она включает в себя жизнь и смерть. Это просто утверждение факта, но если вы воспримете мои слова как угрозу… Что ж, ваше право. Теперь идите и начинайте думать. Пейтон, а вы останьтесь.