Миссия сдвига на Фа#
Шрифт:
На следующее утро мальчик прибежал к морю и нашёл в указанном старцем месте свою пропажу.
Бронзовый луч коснулся сферы Всеволода, выводя его из созерцания прошлой жизни. Алексеев возник перед ним одетый в фетровую шляпу, накрахмаленную рубашку, увенчанную бабочкой и подранные, некогда шикарные брюки.
– Да вы сегодня, как говорится, без порток, но в шляпе! – рассмеялся князь. – Куда же подевался ваш фрак, маэстро Мельпомены?
– Отдал в химчистку, – вымученно улыбнулся Константин Сергеевич.
– А жилетка?
– Увы, мне, увы!
– Я смотрю, брюкам-то тоже, «увы»! Что, астральная моль изъела?
– Скорее, крокодил сжевал, – вздохнул Станиславский.
– Никак, изловили очередную лярву, что присосалась к Константину, да? Поздравляю! Шестая за неделю! Ну, вот и верь после этого всяким пиджакам, пенсне и сорочкам. Данди ваша фамилия, а не Станиславский!
– Цепкая тварь попалась. Пришлось применить ваджру. Так что, – мир её праху! – удовлетворённо выдохнул Станиславский.
– Значит, без грома и молний не получилось? – задумчиво произнёс Всеволод. – Ох, боюсь, Липики – эти неутомимые писцы прокуратуры астрала – припишут нам с вами вторжение в аурическую оболочку ученика!
– Пусть они лучше следят за теми, кто рассылает этих тварей. Уж если кто и вторгается в чужую приватность в данном случае, так это ведомый нам с вами квинтет Сатаны. Лярва паразитировала на ауре Константина снаружи. Она не была его мыслеформой, обитающей внутри кокона, или стражем порога – кармическим долгом из прошлого. Кто-кто, а мы-то с вами ежедневно осматриваем его трёхмерную проекцию и прекрасно знаем, что это новообразование к Константину не относится. Какая-то ведьма из квинтета наградила его очередной гадиной. Видать, он им здорово насолил!
– Деньги, профессор! Им посулили большие деньги за его безвременную кончину. Ну, да Господь с ними, с падшими! Надо подняться повыше, залатать ваши штанишки и забрать из химчистки фрак, – улыбнулся князь. – Там разъедающего яда негатива двуногих гораздо меньше, – быстрее восстановитесь.
– Вам какой этаж, сэр? – Константин Сергеевич грациозно поклонился, изображая лифтёра в отеле.
– Я думаю, нам обоим вполне подойдёт второй ионосферный.
– Тогда, как сказал первый космонавт, поехали!
В завершение странного диалога два светящихся шара, висевших над домом Константина, соединились воедино и исчезли.
Раз, два, три!
Многие думают, что смерть – это финиш. Но, различные духовные учения говорят об обратном. Они утверждают, что для некоторых душ момент смерти – это шанс отыскать дорогу к истинной жизни. Освобождённый от влияния телесных желаний – Камы, мыслящий элемент – Манас – становится реализатором тех направлений активности ума, которые человек выбрал при жизни.
Любой землянин, доживший до сорока, прекрасно понимает, что его планета не входит в группу священных планет. Утратив розовые очки молодости, человек принимает очевидную правду: не может быть рая там, где сильный пожирает слабого, и боль является неизменным спутником существования.
Древние жрецы прекрасно знали, что земное рождение, – это рождение в теле млекопитающего в мире животного царства. Они стремились как можно раньше донести до сознания своего правителя ту простую истину, что эта жизнь, какой бы царственной она не была, – всё равно подобна аду. И только достижение хождения в тонком теле открывает врата в небесный рай, освобождая от оков бренного мира. Вся культура Египта, как и культура Тибета, пронизаны идеей Жизни Вечной, ибо смерть физического тела не может являться конечным пунктом существования разумного существа, если оно приучило себя к бестелесному бытию. Мудрейшие выработали строгую последовательность действий, помогающую Владыке обучиться выходу из тела при жизни, и ритуал запечатывания дверей входа в земное воплощение – после смерти, чтобы избавить фараона от мук страдающей плоти в новом земном обличии. Отошедший к Отцу Небесному правитель не должен был рождаться раньше, чем через 2000 лет. Всё это время он наслаждался бестелесным творческим служением в иерархии Богов.
«Эй, люди! Вы хотите в рай или, умерев, тут же родиться вновь и м-учиться, м-учиться и мучиться?!» Похоже, что многие явно выбрали проторенную тропу в земной ад, завещанную вождём гнева народных масс. Потому-то планета и перенаселена.
– Костя, открой глаза!
Алексеев тряс за плечо спящего на диване мужчину.
– Я сплю или как? – одарив совиным взором профессора, спросил тот.
– Угадайте!
– Старая квартира… Ага, всё ясно! Можете не отвечать. Уже угадал. Выходит – опять между небом и землёй!
– Молодец! Сегодня у нас лабораторная работа по предыдущей лекции.
– Это как?!
– Ну, где-то так!
Станиславский щёлкнул пальцами, и мир распахнулся.
Сияло солнце, щебетали воробьи, зеленела на детской площадке под окном трава, где-то, совсем рядом, визжали тормоза, да тяжело вздыхали, трогаясь с места, фуры-мастадонты. Соседний панельный дом в упор глядел на своего собрата чёрными зрачками многочисленных окон.
– Делай два! – произнёс Константин Сергеевич.
Все предметы пейзажа ожили в разноцветном свечении. Они горели яркими огнями. Привычный для уха гам сменился одиноким доминирующим аккордом.
– Так вот, Костя. Сейчас мы находимся в одном из энергетических уровней эфира. Как видишь, здесь всё имеет свой жизненный цвет и тон. Значит, этот уровень – прообраз материального. В нём ты не теряешь свою энергию.
– Картина третья, – Алексеев ещё раз щёлкнул пальцами.
Пейзаж изменился. Дома, дорога, деревья, листва на деревьях, трава – всё казалось абсолютно реальным. Прикосновения к предметам не оставляли сомнения в их достоверности. Не было только свечения и привычного для современного человека шумового фона.
– Чего-то не хватает? Да? – поинтересовался Алексеев.
– Кисти импрессиониста и солирующего аккорда, – отозвался Снопов. – Да и в теле возникла настороженность, ощущение дискомфорта.
– Верно. Садись пять!
Сейчас мы в моём намерении. Это не реальный мир. У него нет связи с эфирной основой – акашей, которую ты видел и слышал в предыдущем варианте. Находясь в чужом намерении, всегда будь бдителен, можно быстро израсходовать всю энергию и не найти дорогу назад из этой химеры астрала. Тело спящего инстинктивно чувствует опасность и реагирует на неё.
Все мы творцы и можем создавать свои миры. Но истинный Творец имеет энергетическую сеть.
– А как мне различать их, где какой? Я-то, пока, не могу так пальцами щёлкать и менять миры.
– Ты что, глухой дальтоник? – улыбнулся Станиславский. – Впрочем, ты прав, моё упущение. Как говорит «наше всё» – мадам Блаватская, «все феномены мира лежат не далее мизинца». Нагваль Карлос повествует о том же. Потому, если хочешь увидеть, в каком мире пребываешь в сновидении, направь на любой предмет «козу» из указательного пальца и мизинца и произнеси: «Моргалы выколю, рога поотшибаю, говори, где я есть, редиска!»