Чтение онлайн

Я не стал благодарить ее за комплимент.

– Расскажи мне про людей, обладавших Уитом, с которыми ты выросла, – попросил я, расстелил свое одеяло и улегся на него.

Я лежал с закрытыми глазами, как будто на самом деле меня ее рассказ не слишком занимал. Почти полная луна поглядывала на нас с небес. Неподалеку от костра устроился Ночной Волк и принялся старательно себя вылизывать. Лорел немного повозилась со своим одеялом, пытаясь, прежде чем лечь, очистить себе клочок земли от мелких камешков. Затем молча легла, и я решил, что она не собирается отвечать на мой вопрос.

– Они были вовсе не плохие, – сказала она наконец. – Ну, по крайней мере не такие, какими их описывают в разных дурацких россказнях. Они не превращались в полнолуние в медведей, или оленей, или еще каких-нибудь животных, не ели сырого мяса и не воровали детей. Но все равно хорошего в них немного.

– Как это?

– Ну… – Лорел замолчала, не зная, как выразить свои мысли. – Просто это несправедливо, – проговорила она со вздохом. – Представь себе, что ты никогда не можешь чувствовать себя в одиночестве, потому что какая-нибудь маленькая птичка или хитрюга лиса может рассказать о тебе соседям. Они использовали свой Уит ради собственной выгоды. Например, животные, с которыми они были связаны, сообщали им, где лучше охотиться и когда поспевают первые ягоды.

– И они не скрывали, что обладают Уитом? Я никогда не слышал о такой деревне.

– Дело не в том, что они не скрывали, кем были, просто исключали меня из своей жизни, потому что я не обладала тем, чем природа одарила их. Дети не умеют хитрить.

Горечь, прозвучавшая в ее словах, меня потрясла. Я тут же вспомнил, с каким презрением со мной обращались члены группы Галена, когда тот заявил, что мне не дано освоить Скилл. Я представил себе, что значит расти в обстановке всеобщего презрения. И тут мне в голову пришла новая мысль.

– Я думал, твой отец служил главным охотником у лорда Сицвелла. Разве ты выросла не в его поместье?

Мне хотелось узнать, где находится место, в котором людей с Уитом так много, что дети не понимают, почему их друзья его лишены.

– Ну, понимаешь, это было уже после.

Я не знаю, когда она соврала – в этот момент или раньше, но только ложь, что повисла между нами, была почти осязаема. Наступило тягостное молчание. А мой рассудок перебирал самые разные предположения. Например, что Лорел обладает Уитом или им были наделены ее братья или родители, а она – нет; что она все придумала или что особняк лорда Сицвелла наводнен слугами с Уитом. Возможно, сам лорд Сицвелл принадлежит к Древней Крови. В таких размышлениях имелась определенная польза. Теперь мой разум был готов анализировать все, что говорила главная охотница, и искать тому толкование. Я вспомнил один из наших разговоров и обнаружил в нем мельком сделанное заявление, от которого внутри у меня все похолодело. Лорел сказала, что хорошо знает эти места, поскольку провела довольно много времени недалеко от Гейлтона, среди своих родных. Чейд тоже говорил что-то похожее. Я попытался отыскать способ вернуться к тому разговору.

– Ну, у меня сложилось впечатление, что ты не поддерживаешь столь распространенной сейчас ненависти к тем, кто наделен Уитом. Ты не считаешь, что их нужно сжигать, а их тела расчленять.

– Это мерзко, – сказала она так, что я почувствовал: огонь и клинок, по ее мнению, слишком слабое лекарство от страшной болезни. – Я считаю, что следует наказывать родителей, позволяющих своим детям практиковать Уит. А люди, связанные с животными, не должны вступать в брак и иметь детей. Ведь у них уже есть партнер, разделяющий с ними дом и судьбу. Почему они должны обманывать мужчину или женщину, с которой заводят семью? Те, кто обладает Уитом, должны в детстве выбрать, с кем они свяжут свою жизнь – с животным или с человеком. Вот и все.

Лорел заговорила громче, но в конце своей страстной речи снова понизила голос, словно вспомнила, что лорд Голден спит.

– Спокойной ночи, Том Баджерлок, – спохватившись, проговорила она и попыталась немного смягчить тон, однако я сразу понял, что она больше не желает обсуждать эту тему.

Словно для того, чтобы показать, что я не ошибся, Лорел завернулась в одеяло и повернулась ко мне спиной.

Ночной Волк со стоном встал, подошел ко мне и улегся рядом. Я положил руку ему на спину, и мы начали тихонько переговариваться.

Она знает.

Ты думаешь, она обладает Уитом? – спросил я его.

Я думаю, она знает, что ты обладаешь, и мне кажется, ей это не нравится.

Я несколько минут лежал, молча раздумывая над его словами.

Но она же тебя кормила.

Ну, по-моему, я ей нравлюсь. А вот насчет тебя у нее уверенности нет.

Спи.

Ты собираешься искать их сегодня ночью?

Я не хотел, понимая, что, если мне будет сопутствовать успех, наутро я встану с тяжелейшей головной болью, при мысли о которой меня затошнило. Но с другой стороны, если мне удастся отыскать принца, мы можем получить полезные сведения и нам будет легче найти их завтра.

Я попытаюсь.

Я почувствовал, что он смирился с моим решением.

Валяй. Я буду рядом.

Ночной Волк, когда я обращаюсь к Скиллу… и потом… тебе тоже больно?

Не совсем. И хотя мне очень трудно отгородиться от боли, я могу это сделать. Но тогда я чувствую себя трусом.

И напрасно. Какой смысл страдать нам обоим?

Волк ничего не ответил, но мне показалось, что он оставил какую-то мысль при себе. Что-то в моем вопросе почти развеселило его. Я убрал руку с его спины и положил себе на грудь, затем, закрыв глаза, попытался успокоиться и войти в транс Скилла. Ужас перед болью продолжал меня отвлекать, разрушая покой, который я так старательно выстраивал. Наконец мне удалось найти точку равновесия и я замер где-то между сном и бодрствованием. И провалился в ночь.

Той ночью я впервые за многие прошедшие годы почувствовал наслаждение от чистой связи через Скилл. Я потянулся вперед, и у меня возникло ощущение, будто кто-то встретил меня и, приветствуя, сжал мои руки в своих. Между нами возникла простая, сладостная связь, как будто я вернулся домой после долгого путешествия. Скилл соединил нас, и я увидел, что кто-то спит на мягкой постели на чердаке под соломенной крышей. Вокруг меня царили приятные ароматы дома, запах свежеприготовленного жаркого, медовый дымок свечи из пчелиного воска, горящей где-то внизу. Я слышал, как разговаривают тихонько, чтобы не разбудить меня, мужчина и женщина. Я не разбирал слов, но знал, что я дома, в безопасности, где ничто и никто не может причинить мне вреда. Когда развеялась наша связь, я погрузился в мирный сон, какой не снисходил на меня вот уже много лет.