Чтение онлайн

Я слушала его, затаив дыхание и не смея перебить. Впервые Дима был настолько со мной откровенен. В его словах не было сожаления, и сам он не пытался давить на жалость. Он просто рассказывал о своей жизни, делился ею со мной. Это согревало моё сердце. И пусть звучит уж больно по-девчачьи, но там, внутри, екнуло и стало тепло.

— Дим, но мы же молодые. Когда, если не сейчас, ошибаться?

— Люди всю жизнь ошибаются. Всю жизнь учатся. Главное, чтобы эти ошибки не стали роковыми. Не мне тебе рассказывать, что иногда творится на этих тусовках, — брезгливо поморщился. — Ты девчонка умная, Ульяна, но и не таких подсаживали на всякую дрянь.

Обсуждать свои тусовки, да ещё и в таком ключе, мне не хотелось.

Да, видела. Да, знала таких. Но я — не они. Минутный кайф никогда не привлекал меня.

— Лучше расскажи мне еще о бунтарской натуре Димки Синицына, — поставив локоть на бардачок, оперлась на него подбородком, лукаво улыбаясь. — Даже не представляю тебя таким.

— Почему же? — стрельнул загадочно в меня глазами.

— Ты мне всегда казался серьёзным и выше этого. Ох, и хватит напрашивается на комплименты! — ухмыльнулась. — Давай, рассказывай.

— Да и рассказывать особо нечего, — пробурчал, явно увиливая от ответа.

Похоже, он забыл, что от меня не так-то просто отделаться. Тем более, тут такие новости-то!

— Да ладно! — хмыкнула. — Никаких девчонок? Никаких пьяных оргий?

— Девчонки были, — хитро улыбнулся, — а вот про оргии ты преувеличиваешь.

— Даже тройничка?

— Мне было шестнадцать-семнадцать лет. Какие тройнички?! Девчонки были, это правда. Но не сказать, что я был особым ловеласом. Все мои случайные связи можно пересчитать по пальцам.

— А…

— Пальцев хватит на одной руке, — перебил меня.

Точно читает мысли, злыдень!

— А говоришь не зануда, — преувеличенно тяжело вздохнула.

— То есть, я должен трахать все что движется, чтобы быть не занудой?

— На самом деле — нет, — пожалуй, слишком резко отрезала, представляя себе эту картину. К слову, она пришлась мне совсем не по вкусу. — Это здорово, что ты из тех парней, которые ценят девушек, а не видят в них кусок мяса. Может, для кого-то и я такой кусок. Но, знаешь, мне все равно. То, что я хочу наслаждаться сексом, но при этом не хочу отношений, не делает меня шлюхой. Шлюхи — это женщины, которые спят за деньги. Я никогда ни с кем не спала за деньги. По глупости — бывало, но не за деньги.

— Я знаю. И никогда не считал тебя шлюхой.

— Тогда почему мне отказывал? — возмутилась.

— Ты мне казалась слишком языкастой. Такая маленькая язвительная ведьмочка. Стать трофеем — это как-то унизительно, что ли…

— Вы, парни, всегда считаете девушек трофеями.

— Тогда тебе стоит знать, что я не из таких парней.

— Знаю, — прикусив нижнюю губу, кивнула. — И, Дим, — вдруг взволнованно начала, теребя пальцами низ юбки, — я до сих пор никому ничего не сказала.

Кажется, его глаза потеплели, а улыбка стала такой, что впору было растекаться лужицей у его ног.

Не прошло и десяти минут, как мы заехали в деревню, а ещё через пять оказались перед домом нашего соседа, в окне которого горел свет.

Когда мы выехали я думала о том, как бы попросить Синицына остаться в машине, но сейчас, после всех наших разговоров, мне хотелось, чтобы он пошёл со мной.

Ладно. Я же смелая. Храбрая. Что мне? Нужно просто сказать…

— Ты пойдешь со мной? — выпалила, уже хватаясь за ручку двери.

— Ты уверена?

Прикусив щеку изнутри, решительно кивнула.

— Пошли.

Выйдя из машины, Дима поставил её на сигнализацию.

Неуверенно потоптавшись, подошла к воротам и подпрыгнула. Помнится, у дядь Бори была собака. Здоровое, лохматое чудище и крайне агрессивное.

Мне ещё моя жизнь дорога, знаете ли.

Постучала по воротам, но ответа не последовало. Впрочем, как и через пять минут. Я начала замерзать. Как никак, а на улице не лето, а я в юбке. Никогда не скажу этого вслух, но спасибо Синице за колготы.

— Ладно, нужно заходить. Это бесполезно.

Я реально было готова сдаться. Пусть даже меня покусает собака. Хотя, она скорее зубы поломает об тот лёд, в который превратились мои ноги.

— Хорошо. Только я первый иду.

Дима оттеснил меня своим широким плечом, перегнулся через старую деревянную калитку и поддел замок. Дверь скрипнула. Осторожно он прошёл во двор.

— Заходи. Тут никакого нет.

И только я сделала шаг, как из темноты вдруг раздался громкий лай.

Пискнув, в одно мгновение повисла на

шее у Синицы.

Вот и чудище! К нашему счастью, на цепи.

— Испугалась? — на ухо прошептал.

— Не очень, — соврала. Я ж не трусиха какая! Что мне бобик какой-то?! Тьфу!

— Ну да, — так и поверила мне эта недоверчивая птичка. — Идём, — взяв меня крепко за руку, потащил к дому.

Впрочем, я и сама бы сейчас от Димы ни на шаг не отступила. Этому Бобику повод дай, так он и цепь перегрызет! Он меня в детстве за задницу укусил! До сих пор шрам, между прочим! Ну и что, что я черешню тырила?! Зачем же сразу кусаться?

Дверь была открыта. Заходи, кто хочешь! Пройдя внутрь дома, зашла в любимое место деда и дядь Бори. На кухню, разумеется! И тепло, и погреб рядом, в котором столько спиртного, что можно до конца жизнь синячить. Чем, похоже, немолодые люди и собирались заняться.

Они сидели за столом, на котором гордо стояла полупустая бутылка самогона.

Ну дед!

— Улька! — вскочил тот, точно солдат перед генералом. Видимо, понял что сейчас разбор полетов начнется. — А мы тут это… Как бы сказать…

— Да вижу я, что вы тут, — грозно сощурила щелки. — Мы, значит, там всей семьёй места себе не находим, переживаем, а ты тут… — указала рукой на стол, — горе своё заливаешь.

— Чего это? — подобрался он. — Какое еще горе?

— Как? — притворно изумилась я. — Бабушка на развод подавать собралась.

Плечи деда поникли, но признавать вину он не собирался. Упрямо стоял на своем. Так мы и слушали двадцать минут, что, мол, ведьма старая моя бабушка, что не ценит такое сокровище как он и вообще, не горе у него, а радость и праздник. Развод, как никак! Даёшь свободу!