Чтение онлайн

— Надо же, Фролова, — прожевав и запив кофе, обронил, — не думал, что ты умеешь готовить. Удивила.

— Я еще не так умею удивлять, — пряча кривую ухмылку в чашке, ответила, ненавязчиво так накрыв своей рукой его крепкую и мужскую ладонь, которую он сию же секунду отдернул, точно пришибленный током.

Плату у него, что ли за завтрак спросить натурой? Не-а, не даст. Пришла к выводу, вглядевшись в его суровые черты.

— Вряд ли осталось чем, — на мою изогнутую в вопросе бровь, продолжил, — пол команды судачит о твоих талантах. И среди них, — едко усмехнулся, — определенно точно я ни разу не слышал о готовке.

— О, — в тон ему прилетело. Не думал же этот ядовитый змей, что сможет меня смутить, верно?! — А ты значит интересовался?

— У Лебедя язык без костей. Метет, что помело. Тебе бы стоило быть более осмотрительней в своем выборе.

Ох, и зря.… Зря, он ступил на этот тонкий лед.

— Поверь, дорогой, я крайне осмотрительна. И то, что у него язык без костей, — облизнула нижнюю губу, затем ее прикусив, — только плюс.

Синицын сглотнул. Он точно это сделал, говорю вам! Затем отвел свои вспыхнувшие в одночасье глазищи, потер шею и молча уткнулся в тарелку.

И все-таки красивый гад! Красивый и недоступный. Мнется, что девка на сене! А про пол команды.… Это он, безусловно, загнул. Спала я лишь с двумя из «Волков». И первый, к слову, был моим парнем. Никита Громов. Встречались мы не столь долго, но время это проводили с пользой, а с Лебедевым мы просто спали. Он был хорош, но крайне надоедлив, потому наши пути и разошлись, как в море корабли. Жаль, что морем этим был наш городок, и час от часу нам приходилось сталкиваться.

Доедали в молчании. Димка торчал в телефоне. Не то ли переписывался, не то ли просто просматривал сообщения, а я ненавязчиво так пыталась подсмотреть. Глаз нет да нет, а косил на гаджет.

Нет. Ну не с бабами же он там переписывался, верно?! Синицын и с бабами, смех, да и только! Потому, хмыкнув и успокоив саму себя, последовала его примеру.

У меня как всегда куча сообщений с приглашениями: приличными и не очень, комменты, лайки.… Ответив на парочку, уже хотела отложить телефон, но только сейчас заметила пропущенный. Бабуля… Новый звонок раздался, прежде чем я успела набрать. Озадаченно приняла вызов.

— Внуця, — узнала я деда голос, — ты шо спишь?! Просыпайся! А мы тута в гости приехали! Встречай! — затараторил.

Г-гостей?! Елки-метелки!

Послышалась возня, затем недовольные возгласы.

— Внуця, нас тута это прекрасная мадмуазель не пускает. В какую квартиру спрашивает. Дамочка, не хмурьтесь! Вам не идет. Какие наши годы! Вот, у меня наливочка…

— Ах ты, охальник старый! — услышала голос бабули. — Я те щас как дам наливочку! А вы чего милейшая глазками хлопаете? Не видно, женатый он! Женатый! Ишь ты ни совести, ни стыда! А ведь не первый десяток уже… А все туда же…

Господи.… Как в гости?! Как встречать?

— А не надо тут мои десятки считать! Сдался мне твой дед. У меня может свой есть!

А это, кажется, консьержка… Они же сейчас полдома на уши поднимут!

Так и есть, по звукам поняла, что родня настойчиво рвалась ко мне в квартиру. Их не смущало, что само нахождение квартиры они не знали. Вот дайте им пройти и все тут!

— Синицын! — заверещала подскакивая. — Ко мне тут… — и резко замолчала, вспомнив, что за басни вчера пела, — тетка приехала!

— Что? Какая тетка?

— Внуця, так какая квартира-то? — в трубке спросил дед.

— Четырнадцатая.

— Вот, четырнадцатая говорит.

— Ааа, так это ваша-то вертихвостка вчера заехала?! Ну, оно-то и понятно, откуда ноги растут.

Что? Вертихвостка?! Ну, я этой кикиморе старой…

— Нет, ну ты слышал, Коль! А еще в городе живет! Приличная вроде, тьфу ты!

— Синицын! Прячься! — выпалила, хватая его за руку.

Не дай бог, дед увидит! Они ж не поймут!

— Фролова, что опять ты придумала? — уперся он ногами в пол.

— Потом. Все потом… Тетка у меня, кхм, старая, злая гиена! Увидит — живого места не оставит! — я настойчиво потащила его к двери, но разве я хрупкая маленькая девушка могла справиться этим лбом?! — А может и жениться заставит! Она у меня знаешь какая.… Все мне мужа ищет! Сбагрить хочет!

Не то ли у меня сверх сила появилась, не то ли слова о женитьбе так отрезвляюще подействовали, но Синицын вдруг подался. Не шел сам, но тащить его было легче. На ходу накинула на него первое попавшееся, открыла дверь, как…

— Внуця!

Все кирдык! Аут! Гитлер-капут!

Я спиной чувствовала, как Синицын напрягся.

— Де-да, — промычала.

— Улька, ути моя хорошая! — бабуля сгребла меня в охапку, потрепала по щекам, пригладила волосы, и только потом заметила незнакомца за моей спиной. Изумилась, застыв с открытым ртом, дед кашлянул, а Синицын запыхтел, сверля мой затылок своим убийственным взглядом.

— Улечка, а это кто?

— Бабуль, это сосед. За солью зашел! А соли у меня ж нет, вот и уходит уже! — сочинила на ходу.

Повернулась, постаралась не обращать на покрасневшее лицо своего сожителя и шире открыла дверь. Мол, давай парень, погостил пора и честь знать! От этого наглого жеста, кажется, у него дернулся глаз. Нет. Не кажется. У него определенно нервный тик. Что ж он такой впечатлительный-то? Мы ж еще и суток вместе не прожили! Ну, подумаешь, не сиротка я! Так это ж радостная новость! Порадовался что ли…

— Ах, ну раз за солью, — хитро подмигнула ба деду, — а это у вас, что? — указала на его плечи, впопыхах на которые я накинула свою розовую шубку. — Улечка, не твоя случайно?

— Сейчас все такие носят, бабуль, — обворожительно улыбнулась. — Унисекс, называется!

Синицын фыркнул. Ну да, я умею выкручиваться, что сказать…

— Чего только не придумают, да, Колька? — толкнула бабуля его в бок, пока тот с интересом оглядывал Димку. — Людмила Никитична, — представилась, протягивая руку.

— Дима, — неловко пожал парень с заминкой.

— Митька, значит! — очнулся дед.

Оо, нет! Я знала этот цепкий взгляд.

— А я Николай Федорыч, — пожал руку Синице, — сосед значит. Ну, коль соли для тебя не сыскалось, то хоть завтраком накормим! Мы тут привезли кое-чего, а то ребенок, небось, с голоду помирает. А наливочка, какая у меня…