Чтение онлайн

Хотя русская революция была в полном разгаре уже несколько месяцев, русские в Кашгаре оставались еще приверженцами старого режима. В наших контактах с русскими трудность состояла в языке. Только действующий генеральный консул мистер Стефанович говорил по-английски, а его очаровательная супруга по-французски. На больших обедах я обычно находил кого-нибудь говорящего по-персидски. После обеда мы включали граммофон и танцевали русские танцы или играли понемногу в азартную карточную игру, так называемую Девятку, на обесценивающуюся русскую валюту. В этих случаях дамы играли в Девятый вал, по общему мнению, более спокойную и менее азартную игру.

Однажды мы давали большой обед для иностранных землячеств. Было свыше тридцати приглашенных. В это время в Кашгаре из крепких напитков можно было найти только спирт из кукурузы, перегнанный индусскими торговцами. Он был очень крепкий и неразбавленный. Небольшое количество других вин, привезенных нами из Индии, на этой вечеринке нигде не обнаружилось. Мой сосед задал мне вопрос по-русски, который я не понял, но его мне перевели. «Я слышал, что у вас в стране есть особый напиток, называемый «виски»! Мечта всей моей жизни состоит в том, чтобы попробовать его!» В какой-то момент я послал за бутылкой и сказал моему собеседнику, что мы смешиваем его с водой. Мне показалось, что это шокировало его. Мой собеседник сказал, что он никогда не разводит водой свои напитки. Он налил хорошенький полный стакан чистого напитка и выпил его, и после чего обратился ко мне с каким-то своим замечанием. «Что он сказал?» — спросил я. «Он сказал, что это самая восхитительная вещь, которую он когда-либо пробовал». Затем наша беседа перешла на более жизненные и личные темы. Женаты ли британские офицеры? Нет, не женаты? «Тогда, как вы думаете, не женится ли кто-нибудь из них на моей дочери? Вон она на другом конце стола. Ей восемнадцать».

У нас также была встреча с китайскими руководителями страны. Однажды мы все днем поехали на обед к генералу Ма, бывшим Ти Таем (военным правителем) Кашгара. Он был дунганином — китайским мусульманином, ужасным тираном непонятного происхождения и достаточно невежественным.

Когда в 1911 году разразилась китайская революция, амбаны и другие китайские официальные лица в Туркестане были убиты. Губернатор в Урумчи оказался в смертельной опасности, но был спасен этим человеком, который был потом главой дунган в Урумчи, организовавшим отряды самообороны из дунганских солдат для охраны губернатора. В качестве награды губернатор сделал его Ти Таем Кашгара. Здесь он позволял себе вымогательства и принудительные займы у торговцев в паре с нанесением увечий и зверствами, которые слишком ужасны, чтобы их описывать. Гражданские чиновники были затерроризированы им и ничего не могли делать без его разрешения. Генерал Ма чествовал нас за обедом, будучи одетым по всей форме, а на левой и правой груди у него были надеты большие звезды. Во время обеда он открутил переднюю часть одной из них и показал мне фотографию Ян Ши Кай — президента Китайской республики. Во время нашей беседы я спросил его, открывается ли аналогичным образом и другая звезда? «Да», — ответил он «Я вставил туда мою собственную фотографию».

В 1924 году губернатор Синканга (Китайский Туркестан) послал солдат, чтобы покончить с этим тираном. С помощью искусного маневрирования двумя колоннами, движения одной из которых держалось в тайне, Новый город, в котором обитал Ма, был неожиданно захвачен на рассвете. Генерал был ранен, схвачен на следующий день и публично расстрелян; а его тело было привязано к некому подобию креста, и довольная толпа вымещала затем свою месть на трупе генерала.

Зимой в Кашгаре можно было довольно успешно заниматься спортом, но в июле такой отдых был невозможен. В качестве физических упражнений и для удовольствия мы начали заниматься мягким вариантом поло, а я также собрал небольшую коллекцию бабочек и птиц. Однажды где-то в конце июня во время верховой прогулки за городом я наткнулся на высокий тополь, на котором я обнаружил несколько чеглочьих гнезд. Я подумал, что я мог бы выдрессировать этих прекрасных маленьких ястребов — их длинные крылья почти как у ласточки, хотя я знал, что их не рассматривают в качестве птиц, подходящих для соколиной охоты. Я взял четырех птенцов — по одному из каждого гнезда, и держал их в течение недели, пока я находился в Кашгаре. Когда они оперились, они стали совсем ручными. Они жили на высоких деревьях в саду консульства и слетали ко мне на руки, чтобы покормиться. Позднее они стали более осторожными и менее склонными к кормлению с рук, а я обнаружил катышки помета под деревьями, где они гнездились, вперемешку с крылышками жуков, и увидел поздним вечером этих птиц, охотящихся на лету за насекомыми.

Другие птицы, собранные в коллекцию в Кашгаре, включали двух голубей, Steptopelia decacto stoliczkae, и S. Turtur arenicola — внешне напоминающих наших черепашьих голубей; скалистого голубя (Colomba livia neglecta), экземпляр которого я получил в Хунзе; трясогузку (Motacilla albapersonata); большого жаворонка (Galerida cristata magna); галстучника (Charadrius dubia curonicus); крачку (Sterna hirundo tibetand), ловившую рыбу в речке в Кашгаре. Как можно было ожидать — это морская птица, но она везде распространена в Центральной Азии и водится в Тибете и Кашмире. Черная ворона (Corvus corone intermedius) и скворец (Sturnus vulgaris porphynotus) также распространены везде.

В Кашгаре и окрестностях выпадает около одного дюйма осадков (25 мм) в год. В таких засушливых краях, как этот, не очень приятно, когда идет дождь. Открывается множество всякого рода нежелательных для глаза вещей и запахов. Вода, как правило, стоит, и дороги в Кашгаре становятся такими скользкими, что становятся почти непроходимыми. Однажды ночью после ужина в гостях мы были застигнуты таким дождем; двигаться верхом в темноте по такой жиже не было никакой возможности, и наши хозяева оставили нас у себя на ночь.

Однажды сэр Джордж был удивлен получением обычным образом по почте письма от мистера Тредуэла — недавно назначенного генерального консула США в Ташкенте, который желал установить контакт с близлежащими представительствами. Позднее Тредуэл и я работали в теснейшем контакте.

Положение в Русском Туркестане было непонятным. Мы знали, что большевики всё контролируют, но никто точно не знал, что собой представляют большевики, и какие у них намерения и цели. Казалось, будет полезным прийти и посмотреть на них, чтобы понять, что это за сорт людей, и попытаться убедить их продолжать войну против Германии или, по крайне мере, не помогать Центральным державам в войне против нас.

Представлялось, что лучше всего это было бы сделать, проконсультировавшись с самими русскими. Поэтому 24 июля Блейкер и я покинули Кашгар, направляясь в Ташкент — столицу русского Туркестана. Нам составили компанию мистер Стефанович с женой, которая весьма разумно взяла на себя заботы о питании во время путешествия. Мистер Стефанович собирался совершить закупки в Ташкенте, а также посетить дантиста.

Из Кашгара в Индию ведут две дороги, длинная через Лех, занимает тридцать восемь дней пути, а короткая через Гилгит, по которой мы сами и прошли, двадцать шесть дней. Письмо, отправленное нарочным, добиралось около восемнадцати дней до железной дороги в Равалпинди в Пенджабе. Россия была много ближе, однако двенадцатидневное путешествие по высоким горам, а затем двухдневное путешествие по железной дороге, для достижения торговых центров, внушало мысль об удаленности Кашгара. Мы надеялись, что Стефанович сможет помочь нам при нашем прибытии в Ташкент. Но этот план не сработал по причинам некоторых появившихся обстоятельств. Дело было в том, что в Кашгаре очень мало знали об истинном положении дел в Ташкенте, и все анализы политической ситуации основывались на исключительно предвзятых мнениях одних или других.

Этертон не ехал с нами, так как он был назначен генеральным консулом вместо сэра Джорджа Макартни, который возвращался домой.

У нас состоялись большие проводы в форме обычного ча-янса, который в этом случае превышал стандартный, и который по этой причине мог бы быть назван банкетом. Он был устроен в двух милях от Кашгара русским сообществом и продолжался до пяти вечера, и по этой причине мы не добрались до конца нашего маршрута до десяти тридцати. Однако нам светила полная луна, и часть пути мы путешествовали на рессорах «Мапа» сэра Джорджа. Это была обычная китайская рессорная повозка, к которой были добавлены рессоры для большой комфортабельности.

Блэкер первый день путешествовал на мотоцикле, проехав двадцать семь миль до Мингиола за три с половиной часа. Мотоцикл и повозка «Мапа» были в нашем распоряжении только первые два с половиной дня нашего путешествия. Затем дорога стала более ухабистой, и мы отослали их назад в Кашгар еще до перехода через первый перевал Кызыл Дэван, имеющий высоту 8350 футов [13] над уровнем моря.

После того как мы покинули Кашгар, мы пересекли участок пустыни, на котором паслись очень осторожные газели; потом мы попали в очень красивые зеленые Алайские горы, населенные гостеприимными киргизами, чьи юрты можно было видеть в долинах. Они приносили нам шарики курда [14] и кумыс. Последний представляет собой слегка пьянящий напиток, приготовленный из сброженного кобыльего молока, мне кажется, по вкусу напоминающий чанг — тибетское ячменное пиво. Кумыс упоминался еще Марко Поло.

В некоторых местах киргизы огородили участки и устроили на этих полях орошение. На них они выращивали люцерну вперемешку с травой — первые начинания оседлой почвообработки кочевниками скотоводами. Они не выращивали пищевые культуры, а только огородили пастбища для своих животных. Эти поля привлекали внимание огромного количества бабочек, многие из которых были родственны нашим британским видам.

Однажды около Шорбулака мы проходили через мраморное ущелье, такое узкое, что груженые верблюды с усилием проходили через него, и так получалось, что их тюки с хлопком полировали стенки ущелья. За прошедшие столетия транспортные потоки великолепно отполировали мрамор.