Чтение онлайн

Следует признать, что одним из главных испытаний нашей жизни является невозможность получить все, чего тебе хочется. Вот сейчас я должен был удовлетвориться минимумом желаемого. И все-таки, установив подслушивающие и, так сказать, подглядывающие устройства, вживив их в организм Хеллера, я буду в курсе всего, что предпринимает Хеллер, получу возможность блокировать его действия. Теперь ему просто некуда от меня деться. Наконец-то он окажется полностью в моей власти. Припоминая ужасные страдания, которые я перенес по его милости, я погрузился в состояние благостной эйфории. Справедливость в конце концов должна восторжествовать. И случится это в ближайшем будущем.

ГЛАВА 2

Кто-то настойчиво дергал меня за рукав. Оказалось, что это вдова Тейл. Ее присутствие сразу вернуло меня в мир реальности. Она жестом указала мне на маленькую беседку, притаившуюся в сени деревьев в самой глубине сада.

– Там есть что-то, что я обязательно должна показать вам, – прошептала она.

В больничке царила полная тишина. Не слышалось даже шума машины. Прахд предупредил меня, что на операцию потребуется два часа. Так что времени у меня достаточно. Раздумывая над удивительным характером той власти, которую я, без каких-либо усилий со своей стороны, обычно приобретаю над женщинами, я пошел вслед за вдовой Тейл. Честно говоря, у меня не было никаких иллюзий относительно того, что именно она собирается мне показать в беседке.

Это было очень красивое строение, окруженноесо всех сторон цветущими деревьями, источавшими сладостный аромат. Большие мягкие подушки ярко-желтого цвета валялись по всему полу. Легкая тихая музыка доносилась откудато изпод потолка, с которого свисала богато украшенная осветительная, пластина. Это было уютное, уединенное место, закрытое от посторонних любопытных глаз. Оно прекрасно подходило для обмена тайнами и другими вещами.

– КТО это был? – Она и здесь говорила шепотом.

Я поглядел на нее. Она стояла, опершись рукой о колонну. Рот ее был полуоткрыт, глаза затуманены. Дыхание явно давалось ей с трудом. Я заглянул ей в лицо и был, надо сказать, приятно поражен. Бородавки исчезли, оставив лишь крохотные красные пятнышки. Лицо у нее и в самом деле стало очень милым. Я перевел взгляд на груди: ее обычный халат, пожалуй, только подчеркивал, какие они упругие и высокие. От прежней дряблости не осталось и следа.

Я оглядел Пратию с головы до ног и вдруг почувствовал приятное возбуждение. Тогда я шагнул прямо к лежащим на полу подушкам и разлегся на них в весьма соблазнительной позе. Я был возбужден, чего раньше со мной никогда не случалось в ее присутствии. Я полагал, что она, как и прежде, сразу же бросится ко мне и примется срывать с меня одежду. Она же, двигаясь медленно, как сомнамбула, направилась к лежащим на полу подушкам и улеглась примерно в

трех футах от меня. Лежа на спине, она мечтательно воззрилась в потолок, а потом закинула руки за голову.

Глаза ее, и так обычно блестящие, сейчас излучали просто какое-то сияние. Грудь начала вздыматься все чаще и чаще.

– Когда я впервые увидела его, – прошептала она, – то подумала, что это лесной бог. Он источал силу и могущество.

Лампа, подвешенная к потолку, начала раскачиваться, музыка заиграла в более быстром темпе.

– Он вышел из аэромобиля так мягко... так мягко... так мягко. Бутон огромного махрового цветка, росшего у самой двери, казалось, стал увеличиваться прямо на глазах.

– Ох, ох, ох, ох! – восклицала Пратия, и после самого громкого ее выдоха бутон вдруг распустился. Это походило на взрыв.

Я лежал все так же полностью одетый и глядел на нее, опираясь на локоть. Да что, будь оно все проклято, происходит здесь? Она даже и не думала прикасаться ко мне! Ее губы приоткрылись. Глаза закатились.

А потом он потянулся и зашагал. Любопытствующая птичка заглянула в беседку.

Ноги его едва касались земли, – проворковала Пратия. Лампа раскачивалась все сильнее. Музыка звучала оглушительно.

Ступни его ног ласкали... ласкали... ласкали...

Я нахмурился. Что за странное поведение? Я лежал рядом, а она не только не прикасалась ко мне, но и не проявляла своей обычной агрессивности. Все это выглядело очень непривычно. И вместе с тем – столько ласковых слов. Стайка птиц спокойно расселась на соседнем дереве. Дыхание ее постепенно успокаивалось. Музыка снова звучала мягко и лирически. Лампа повисла совершенно неподвижно.

– А потом он прошел мимо плавательного бассейна... – Лампа снова качнулась. Птицы пристально следили за нами. – ...И тень его упала на мое самое любимое место... любимое место... Ох! Ох! Ох Ох!!! – в исступлении восклицала она. Птицы испуганно сорвалис с дерева и улетели прочь.

Я искоса поглядывал на нее, и настроение мое портилось с каждой минутой.

Мы возлежали на подушках на расстоянии всего одного ярда друг от друга. Руки ее все еще были закинуты за голову. Дышала она! попрежнему тяжело, но постепенно успокаивалась.

– А потом он остановился, – снова зашептала она, упорно глядя в потолок, – он остановился и божественным жестом снял...– Птичка снова стала приглядываться к нам. – Снял красную шапочку... красную шапочку... красную шапочку...

Теперь лампа под потолком раскачивалась, уже не на шутку, музыка играла в бешеном темпе.

– ...и сунул ее... и сунул ее... и сунул ее... Ох! Оооох!!! выкрикнула Пратия, и перепуганная птичка взмыла в небо.

Лампа под потолком тоже не выдержала и разлетелась на мелкие осколки.

Красная шапочка? И тут передо мною, лежащим на мягких роскошных подушках, возник ненавистный образ Хеллера в красной шапочке. О боги! Да ведь эта (...) идиотка думала о Хеллере!

Рядом лежал я, такой близкий и доступный, а она несла всю эту чепуху и не думала вовсе не обо мне, не говоря уж о том, чтобы погладить меня или приласкать!

Внутри меня все кипело от гнева!

Я с отвращением отстранил ее. Вернее, сделал такой жест рукой. Пусть знает. Потом я решительно вышел из беседки. Пусть она хорошенько запомнит, что я никому не позволю обращаться со мной столь пренебрежительным образом!

За моей спиной Пратия вновь завела свою волынку:

– А потом он сунул ее в карман. Он постоял какое-то мгновение, а потом он вошел... он вошел... он вошел...

Дожидаться продолжения я не стал, а направился к бассейну и уселся подле него. Должен сказать, что я здорово тогда рассердился. Но прошло некоторое время, и я постепенно успокоился. Доносящееся со стороны операционной позвякивание хирургических инструментов немало способствовало восстановлению моего хорошего настроения. Этому грязному (...) уже начало воздаваться по заслугам! А то, что произошло там, в беседке, можно приплюсовать к прочим моим ущербам, за которые ему предстоит расплатиться сполна.

Я попытался придумать какой-нибудь еще более жестокий способ мести. Но пришел к выводу, что по существу происходящее сейчас в операционной можно считать вполне достаточной мерой. В конце концов, это был понастоящему прекрасный день.

ГЛАВА 3

Примерно в полдень доктор Прахд Бителсфендер вышел из здания больнички, вытирая руки о запачканный кровью хирургический халат одноразового пользования. Но он не направился ко мне, а пошел по извилистой, выложенной камнем дорожке и скрылся в зарослях цветущих деревьев.