Чтение онлайн

Они самые! Это был их сценический псевдоним!

В таком случае вашим отцом должен быть граф Крэк! – воскликнула Хайти. – А ваша мать – Эйлиена! Подумать только, она ведь была величайшей дрессировщицей всех времен и планет! Она была абсолютно бесстрашной!

Тут я надеялся, что Хайти скажет пару слов и о том, что она припоминает, будто у этой артистической пары была еще и дочурка по имени Лиссус Моэм, дочурка, которая училась в университете, а по окончании учебы оказалась в штате Управления просвещения, где натаскивала детей, как грабить банки и убивать охранников. Но я жестоко ошибался.

– О, у них были просто великолепные программы, – сказала Хайти.—Я так рада! Я всегда надеялась, что у нас в семье не переведутся таланты!

От ее последних слов у меня внутри все перевернулось. Мои самые дурные предчувствия оправдывались. Иначе – при чем тут семья? И какая семья? И тут мне окончательно стало ясно, что Хеллер действительно намерен жениться на графине Крэк! Совершенно недопустимо!

Но Хайти покончила с этой темой. Она ласково потрепала графиню по руке и обернулась в сторону Хеллера.

А куда ты мчишь нас с такой скоростью? – И, не дожидаясь ответа, снова обратилась к графине:– Наш Джетти знает только две скорости – полный газ и газ, выжатый до предела. Вам придется привыкнуть к этому, дорогая. Он такой милый.

Ты только послушай эту девицу, которая, едва научившись говорить, вечно шпыняла меня, чтобы я ехал быстрее! – сказал со смехом Хеллер – А направляемся мы в Артистический клуб!

– О боги! – поморщилась Хайти. – Это не тот ли, что стоит прямо на КлубРоу? В конце той площади, сплошь забитой клубами, да? Там вечно торчит свора репортеров, выжидающих момента, чтобы наброситься на какую-нибудь знаменитость. А мне хотелось бы в тихое и укромное местечко.

Это целиком совпадало и с моими намерениями. Мое отношение к Хайти несколько улучшилось.

– Что делать? Солтен выбрал именно Артистический клуб, – сказал Хеллер и тут же рассмеялся, не дав мне возразить. – Собственно говоря, предпочтение было отдано этому клубу из-за того, что там все посетители весь вечер проводят в масках. Будь покойна, тебя никто не сможет узнать. А маски у нас уже заготовлены. Лежат вон в той коробке.

Маски и в самом деле лежали в указанном месте. Я достал маски из коробки – их там было четыре штуки. Они оказались самой элементарной конструкции, из тех, что нужно приложить к лицу, потом потянуть за ниточку, включающую механизм химического обогрева, и краска под воздействием тепла переносится на кожу. Это самые простые в обращении маски, краска же потом очень легко стирается, не оставляя следа. Я внимательно оглядел их. На каждой из них были проставлены наши инициалы – С. Г., Дж. X., X. X. и Г. К. Так что особенно выбирать тут не приходилось, и я передал их дальше.

К моему огромному удивлению, в аэромобиле нашлись и зеркала. Они располагались прямо над сиденьями, и девушки немедленно принялись возиться со своими масками и прическами. На оборотной стороне масок были приклеены маленькие рисуночки, поясняющие, что эти маски должны собой отображать, и это неожиданно огорчило Хайти.

– Ой, и зачем вам понадобилось выбирать для меня маску сексуальноозабоченной лесной нимфы! – воскликнула она с упреком. – Я, конечно, понимаю, что в последнее время мне как-то выпадало играть только распутных бабенок, по крайней мере в трех последних фильмах. Представьте, мне пришлось заучивать столько чувственных песенок для этих ролей, что я теперь, пожалуй, и не знаю, что нынче в моде кроме них. Но я все-таки надеялась, что вы подберете мне маску какой-нибудь приличной нимфы.

(...) этого моего водителя.

Она приложила маску к лицу и дернула за ниточку подогрева. Потом, уложив в коробку отставшую оболочку, оглядела себя в зеркале и расхохоталась:

– Вообщето я не отношусь к породе пожирательниц мужских сердец! Но сейчас я здорово смахиваю на их представительницу!

Глаза ее действительно выглядели маняще, рот, казалось, требовал поцелуя, а щеки были окрашены в голубую краску, что символизировало неудовлетворенную страсть. Но все это, увы, делало ее еще красивей. Ничто не способно скрыть красоту Хайти Селлер. Глядя на нее, я испытывал неловкость и иного рода: трудно казать, что маски эти способны были сделать кого-то неузнаваемым! Теперь и графиня надела свою маску. Огромные светящиеся лаза, немного великоватые для лица, черная с оранжевым шерсть маска лепертиджа! Маска как бы намекала на опасность, скрыва бьщуюся под ней. Но во всяком случае сейчас ее не каждый мог бы знать. А кроме того, маска весьма гармонировала с ее светлооранжевым нарядом и сапогами.

Хеллер, продолжая управлять машиной с помощью одних коленей, натянул свою маску. Я мог наблюдать за ним, глядя на отражение в лобовом стекле. Ему достался образ героя нескольких сериалов, так называемого «стального человека» – маска добавляла к его лицу только огромные стальные звезды, расположенные над лазами. Едва ли это вообще можно было назвать изменением внешности. А ведь портреты его так часто мелькали в газетах. Это обстоятельство усугубило мое беспокойство. Тут все они принялись уговаривать меня, чтобы я тоже надел свою маску. Да, мой водитель, повидимому, специально подбирал ее для меня. Это был довольно известный персонаж фильмов ужаса, выступающий в роли демона с торчащими зубами. Жуткая рожа! Нет, у этого Ске решительно отсутствует всякий вкус.

Они продолжали подшучивать над своими масками, над моим грозным видом, но спустя какоето время Хайти и графиня вновь выскользнули на свою излюбленную тему. Предметом их интереса преимущественно сцена и планета Манко. Было совершенно ясно, что они нашли друг в друге настоящих и преданных друзей.

Сияющие лучи цветных прожекторов играли в ночном небе перед нами. Даже на фоне Джойстрит этот квартал, целиком состоящий из клубов, выделялся своей роскошью. Я снова сжался от злых предчувствий. Да, все это грозило обернуться грандиозным спектаклем. И тень Ломбара, казалось, незримо присутствовала на сцене, только как меня угораздило впутаться в такое? Да будь у меня хоть капля здравого смысла, я должен был непременно испортить какнибудь этот (...) аэромобиль, сломать что-то в нем заблаговременно. А теперь – слишком поздно. Сейчас я стремительно падал в бездонные глубины сплошного невезения.

ГЛАВА 3

Хеллер так резко бросил машину вниз, что мне это напомнило его катание на крюке подъемного крана. У меня в глазах рябило от пролетающих мимо огней, и, честно говоря, я до сих пор не могу понять, как это произошло, но аэромобиль мягко, как перышко певчей птички, опустился в самом центре клубного эскалатора для машин. Девушки танцующей походкой направились к дверям, и я наверняка последовал бы за ними, если бы не обратил внимание на то, что Хеллер продолжает стоять у машины. Он не сводил глаз с аэромобиля, пока лента эскалатора не поставила машину на отведенное ей место. Он, как видно, мысленно отметил это место и только тогда повернулся в сторону двери.

Фасад Артистического клуба абсолютно ничем не отличался от фасадов других клубов, выходивших на эту площадь. Он весь светился яркими рекламными огнями и надписями, попеременно то вспыхивавшими, то угасавшими. Наши спутницы тем временем скрылись в дамской комнате, где, должно быть, поправляли свои маски, как это обычно принято у девушек.

Прямо у входной двери столбом стоял один из служителей клуба в белом вечернем костюме. Рука его самую малость была выдвинута вперед ладонью кверху. Уж я-то прекрасно знал, что ему нужно. Он ждет, что ему сунут в руку пятерку только за то, что он проводит нас к одному из лучших столиков. Не говоря уже о пятерке, у меня вообще не было никаких денег, если не считать фальшивых купюр. Я резко остановился и застыл как вкопанный, не в силах пройти мимо него.

– Я зайду на минуточку в мужскую комнату – мне нужно по править маску, – сказал Хеллер и тут же скрылся за дверью, оставив меня совершенно беззащитным наедине с этим бандитом, как я сразу же метко окрестил привратника.

Это было уже далеко не первое испытание моего мужества в тот вечер!

Но тут совсем по непонятным мне причинам появился еще один привратник – официант? метрдотель? – который с лучезарной улыбкой на устах выплыл из глубины зала, делая мне приглашающие жесты. Не думая о последствиях, я устремился к нему, оставив безвнимания первого.