Чтение онлайн

Наместник резко обернулся. Еще никто и никогда не смел, перечить ему, но сегодня, Всевышний будто отвернулся от него. Сначала дочь, потом Темиш. Оглядев застывшие в изумлении лица достойнейших, Фархад попытался взять себя в руки и унять гнев.

– У тебя есть другие предложения Темиш-паша? – холодно произнес он, не скрывая иронии.

– О Аллах, зачем иногда ты набрасываешь темную пелену на глаза зрячего? – воскликнул Темиш-паша. – Я считаю, что нечего уповать на падишаха, ему сейчас явно не до нас. Нужно организовать оборону своими силами. Если достопочтимый Фархад Абу-Салим соблаговолит, а присутствующие поддержат мою кандидатуру, я приму на себя бремя хакан-бека, начну формировать армию, и если Всевышний позволит, уложусь в трехнедельный срок. Затем я с главными силами нанесу удар по кипчакам и разобью их в пух и прах!

– Не слишком ли ты высокого о себе мнения, Темиш? – воскликнул взбешенный Фархад, – я еще не высказал своего мнения по поводу кому быть хакан-беком!

Ни кем не замеченный, в зал серой мышью прошмыгнул раб-слуга, склонился над ухом векиля и что-то зашептал. Выслушав донесение, тот кивнул головой и жестом руки милостиво отпустил раба.

– О Великий наместник Абескунской низменности, защитник ислама и поборник справедливости, – произнес торжественно векиль, – прибыл гонец от падишаха!

Свежие вести не обещали быть хорошими. Наместник бросил встревоженный взгляд на окружающих приближенных. Здесь собрались только доверенные лица, однако, Фархад был на чеку и опасался тайных происков. Он нетерпеливо распорядился:

– Зови!

– О Великий наместник, светоч ислама, гроза неверных!

Через порог на четвереньках, не отрывая лба от пола устеленного коврами, вполз главный вестник, отвечающий за всех гонцов в провинции. Он недавно получил это место и был несказанно рад ему. Движения на четвереньках получались у него пока неумелыми, сказывалось отсутствие должной практики, но он упорно старался над этим, выказывая Фархад Абу-Салиму глубокое почтение. Отклячив толстый зад, он подполз к сапогам наместника, делая попытку облобызать их. Дождавшись полировки своей обуви, Фархад милостиво принял послание, сорвал голубой шелковый шнурок и развернул свиток. В ходе прочтения содержимого, его лицо то мрачнело, то краснело, но, в конце концов, приняло пурпурно-землистый оттенок. Он скомкал в кулаке послание и грозно взглянул на вестника. Все присутствующие затаили дыхание и в один миг замерли, боясь привлечь к себе излишнее внимание.

Старший вестник побледнел, проклял про себя свою дворцовую должность, а особенно своих жен, ради приличного содержания которых, он и добивался этого назначения. Фархад отшвырнул от себя послание и со всего маху ударил сапогом гонца по его неудачливой голове, выбив тому передние зубы и разбив в кровь нос. Устрашенный гневом наместника, старший вестник, пятясь к выходу толстым задом, во весь голос прославлял милость и доброту хозяина Абескунской низменности:

– Хвала Аллаху! Хвала Великому наместнику и его великодушию! Да пусть славится его имя на весь мусульманский и остальной мир! – невнятно бормотал он, роняя капли крови на дорогой ковер.

Нащупав мягким местом дверь, он, не поднимаясь на ноги, выполз в коридор и лишь, потом благоразумно поднялся с колен, отряхнул пыль с одежды, выплюнул выбитые зубы, иронично улыбнулся окровавленными губами, осмотрелся вокруг и тихо произнес:

– Да будь ты проклят, паршивая гиена! Я это припомню! Тебе с лихвой отольются еще мои обиды!

Была темная сентябрьская ночь. Среди низко нависших туч, временами сверкала молния. Предместье, теперь совершенно слившееся с городом Шемахой состоявшее из прекрасных улиц, было пока еще мало заселено. Дома, большей частью небольшие, окружали фруктовые сады, обнесенные невысокой изгородью.

По узкой улице торопливо кралась какая-то тень, и лишь при блеске молний можно было разглядеть в ней подростка. Мальчишка внимательно вглядывался в темноту, стараясь сориентироваться по дороге.

– Застава будет дальше, – пробормотал он, останавливаясь. – Дядя Аарон говорил, что небольшая мечеть будет стоять поодаль, на маленькой мощеной площади, но в этой темноте разве что-нибудь разберешь, нигде ни огонька, ни одной живой души. Скоро уже полночь, а я никак не доберусь до места.

В эту минуту яростно блеснула молния.

– Вот кстати! – вскликнул он, – теперь я вижу мечеть!

Мальчишка свернул на узенькую боковую улочку и вскоре вышел на площадь. Вокруг все так же было тихо и пустынно. Неожиданно пошел дождь, крупными каплями орошая плиты мостовой у мечети.

Отсчитав пятый дом справа, мальчишка подошел к искомой цели. За темными окнами дома отсутствовали всякие признаки жизни. Пацан приподнял и опустил дверной молоток. Его металлический звук гулко разнесся по безлюдной улице. Через несколько минут за дверью послышались тихие шаги и замелькал слабый свет.

– Кто стучится так поздно? – спросил недовольный старческий голос.

– Я ищу дом мудреца Завулона. Скажите, уважаемый, не здесь ли он живет?

– Ну, здесь! А тебе что надобно, зачем беспокоишь по ночам добрых людей?

– Меня прислал из Тебриза дядя Аарон, у меня письмо для уважаемого Завулона.

Заскрипел отпираемый засов, и юный посланец дяди Аарона шагнул в открывшийся проем и следом за хозяином, освещающим дорогу, углубился внутрь дома. У двери одной из комнат, провожатый остановился и тихо постучал.

– Заходи Иосиф, – послышалось из-за двери, – я еще не ложился.

Иосиф толкнул рукой дверь, пропуская вперед пацана.

– Господин, прибыл вестник от Аарона, – тихо молвил он.

Комната, в которую вошел мальчишка, отличалась отсутствием всякой роскоши убранства. За большим столом, заваленным книгами и пергаментными свитками, сидел человек неопределенного возраста и что-то писал. При неровном свете горевшей свечи, было тяжело разобрать черты его лица, однако, серая свободная одежда, длинные волосы и густая черная борода, делали его похожим на старика и лишь взгляд его серо-зеленых глаз, горевших жизненным огнем, говорили о том, что в этом теле живет бодрый дух, недюжая сила и тонкий ум.

– Как тебя зовут, юноша? – задал вопрос мудрец, отрываясь от своих бумаг.

– Изи, – мальчишка поклонился ему не, сколько из уважения, сколько из-за страха, вызванного видом иудейского мудреца.

– Ну, что же ты, Изи, давай послание, ради которого ты проделал такой нелегкий путь.

Посланец вытащил из-за пазухи небольшой свиток и протянул его мудрецу. Чувство беспокойства сырым туманом наползло на сердце Завулона.

– Скажи мне, Изи, ты получил свиток именно в таком виде от дяди Аарона?

– Да-да, именно в таком, господин Завулон, – неуверенно пробормотал гонец, прячась в тень от обдающего холодом, взгляда мудреца.

Завулон покачал головой, словно говоря, что это не так.

– Прочесть чужое письмо ты не забыл, а вот прикрепить ярлык с печатью обратно ты не удосужился.

Изи попытался вжаться в стену, насколько это было возможно.

– Господин, я не умею читать! – заикаясь от страха, пролепетал юнец.

– Никогда люди не привыкнут к мысли, что везде есть глаза и уши, – тяжело вздохнул иудейский мудрец. – Вспомни, Изи, где ты останавливался по дороге?