Чтение онлайн

Подходящую для этого случая деревянную жердь нашли быстро, заострили верхний конец, а тупой закопали на три локтя в землю и утрамбовали грунт.

– Если бы ты, Фархад, сдал город сразу, то я вполне бы смог забыть про свое обещание, а теперь, если я нарушу клятву сейчас, то мои люди неправильно меня поймут. К сожалению, участь предводителей народов такова, что они иногда становятся заложниками своих слов. Прощай, Фархад Абу-Салим! – жестко произнес Кара-Кумуч, наблюдая, как с бывшего наместника сдирают одежду.

Половецкий хан взмахнул рукой, отдавая приказ. Упирающегося связанными руками и ногами Фархада поволокли по земле. Дотащили до кола и усилиями трех человек его подняли и насадили на острую жердь.

– Аааааа!!! – Заорал Фархад Абу-Салим.

От дикой боли тело яростно билось в конвульсиях, но слезть с пронизывающего его деревянного кола оно не могло.

– Да будь ты проклят, грязный степной шакал! Чтобы тебя предали так же, как и меня, те, кому ты больше всех доверяешь! Чтоб не увидел ты никогда своих детей! Чтоб смерть моя показалась тебе счастьем! Будь проклят ты и твой род на все времена!

– Я не боюсь твоих проклятий, Фархад. Кстати, кажется, у тебя есть дочь? Вот она то и нарожает мне детей!

– Шайтан, будь ты проклят! Но я не дам тебе возможности насладиться моими мучениями!

Посаженный на кол наместник проявил недюжинную храбрость и стойкость. Волевым усилием, превозмогая ужасную боль, он расслабил все мышцы тела, которые рефлекторно сжимались, чтобы хоть как-то сдержать проникающее острие кола, а стопами ног, наоборот, крепко обнял кол и резко, всей тяжестью тела, дернулся вниз.

Мучительная, невыносимо острая, но не долгая боль стала ему наградой. Дикий, глухой крик сорвался с уст приговоренного к смерти. Умеющие ценить мужество, половецкие воины уважительно покачивали головами. Обычно смерть на колу приходила на второй-четвертый день мучений от кровопотери. Только самые сильные духом люди могли превозмочь такую боль и задавить в себе желание жить и насильно протолкнуть кол вовнутрь, до самого сердца, спасая себя от длительных мук.

Кара-Кумуч разочарованно смотрел на бьющееся в агонии тело врага, затем он резко развернулся, сел на коня и, рысью вылетел из ворот Анжи-крепости…

Любая победа приятна вдвойне, если она долгожданна. Разграбление Семендера длилось ровно три дня. Трофеи вывозились за город в половецкий стан и сортировались по кучам. Добра было так много, что не было необходимости насильно вытрясать его из прежних хозяев, старавшихся припрятать что-нибудь на черный день. Рассчитывая в дальнейшем править этими землями, Кара-Кумуч запретил брать людской полон, и когда срок вольного разбоя истек, свободные жители Семендера вздохнули с облегчением. Водоснабжение было восстановлено, город постепенно приходил в себя, обретая прежний облик.

Для завоевателей настал сладкий день дележа. Вся добыча была свалена в несколько десятков огромных куч, сортируясь по видам. Никто из воинов и не помышлял утаить что-нибудь для себя, все терпеливо ждали честного распределения, которым должен был заняться Верховный совет Тенглик. Урус хана меньше всего интересовала богатая добыча. Ему нужна была только одна единственная вещь. В ожидании того момента, когда он сможет завладеть "Звездой Хазарии", он внимательно следил за кучей с дорогим оружием.

Наконец, совет собрался в полном составе и приступил к долгожданному дележу:

– Перед членами совета стоит не простая задача, – обратился с пламенной речью к воинам мудрый Ата хан. – Добычи в этот раз столь много, что если бы ее сложить в одну кучу получился бы огромный курган! Я думаю, будет справедливо, если треть всего будет разделена между ханами трех родов, а остальное – по долям, согласно положения утвержденного до начала похода.

Гул одобрения разнесся над полем. Как и было заведено в старь, все самое лучшее и дорогое было отдано ханам, затем, начиная с глав родов, старейшин кочевий, сотников и заканчивая последним воином калекой, который тоже принимал посильное участие в походе, каждый подходил к кучам, громко называл свое имя, род и положенную долю. По очереди, члены совета так же громко спрашивали у собравшихся воинов:

– Храбро ли сражался такой-то? Проявил ли себя в бою? Достоин ли он своей доли?

Любой присутствующий мог выкрикнуть из толпы:

– Нет!

Тогда требовалось пояснить, какой проступок совершил претендент на свою долю. Но такое бывало редко. Трусость и страх не были присущи воинам куманам. Таких, которые не хотели сражаться или увиливали от общего дела, просто не было. Бывали случаи, когда на один трофей претендовало несколько претендентов. Тогда его получал самый старший по возрасту и статусу воин, но младший всегда мог выкупить потом понравившуюся вещь.

Добыча, доставшаяся на долю Урус хана была огромной. Ее хватило бы, чтобы снарядить несколько больших торговых караванов, однако она не радовала его глаз. Среди всего этого добра "Звезды Хазарии" или "Ока кагана" так и не нашлось.

– Что делать? Где теперь искать, этот чертов камень? Где Алексей и жив ли он? – Размышлял Урус хан. – Вероятней всего Алексей должен быть где-то поблизости? Он знает, что Патруль не бросит его в беде и на выручку кто-нибудь, да придет.

Кара-Кумуч тоже ходил мрачнее тучи:

– Поход закончен. Богатая добыча и обширные земли завоеваны ратным трудом. Предсказание кама Берке сбылось! Но что теперь делать дальше? Как разместить людей на завоеванных землях? Как всем этим управлять? Кто будет править, теперь уже новым, единым народом?

Кара-Кумуч не мог найти ответов на эти вопросы. На выручку молодому предводителю, как всегда, пришел отец.

Занимаемая территория охватывала значительное пространство, занимая западный берег Абескунского моря от нижнего течения реки Терек и до нижнего течения реки Дарвагчай на юге, включая прилегающие к ним предгорья. Ата хан двинул передовые сотни на юг, но, встретив там упорное сопротивление лезгин, был вынужден остановить половецкую орду. Справедливо разделив завоеванные земли между родами, основав поселения Эндирей и Эсги Яхсай на севере и Бойнак и Карабудак на юге, завоеватели остановились и осели на завоеванной территории, центром которой стало поселение Тарку, расположенное на горе, нависавшей над Семендером.

Военные действия закончились. С приходом новых хозяев, Абескунская низменность приобрела такой долгожданный для нее мир. По ее дорогам вновь стали ходить торговые караваны, Семендер ожил, принимая свой прежний облик. В суете ратных и неотложных дел Кара-Кумуч совсем позабыл об отдыхе и покое. Но друзья не забыли молодого хана и приготовили для него сюрприз. Оторвать от очередных дел Кара-Кумуча было чрезвычайно трудно, но Урус и Мурта ханы справились с этой задачей.