Чтение онлайн

Нужно будет ему его "Чёрного кота" подкинуть к Фестивалю…

Из "Акварелей" в состав нового ансамбля прошли две гитары, труба-скрипка, барабаны и две телепевицы: Даша и Люся.

Посидел, послушал. Нормально сыгрались. Тут ко мне "фифа" подходит:

— Ты, говорят, песни придумываешь?

— Ну, допустим…

— У нас городской студенческий фестиваль песни будет. Нужно песню про заграницу. Как там трудно жить в трущобах…

— Да легко. — Напеваю ей мотивчик "аккордовской" песни. С изумлением прислушиваюсь к её сочному голосу, выводящему услышанную песню. И, понимаю, что эта Зоя в той жизни тогда её и пела… https://youtu.be/A29zbhI5lQQ

Тётя Клава на вахте сообщает, что Лев Булганин приглашает меня и Дашу(или наоборот) 8 октября в воскресенье на дачу. Машина приедет к 12–00.

Седьмого последний матч. Чемпионство то обмыть нужно. Никогда не был Чемпионом СССР.

3 октября 1950 года. Москва.

После утренней пробежки и тренировки в милицейском спортзале читаю "Советский спорт". Таблицу Первенства возглавляет московское "Динамо", имеющее игру в запасе, — 46 очков, разница забитых и пропущенных мячей 82–41, мы — вторые с двумя несыгранными матчами, 45 очков, 114-47, за нами тбилисское "Динамо", сыгравшее все матчи, — 40 очков, 73–55, следом, имеющие по одной игре в запасе, московский "Спартак" — 39 очков и ленинградский "Зенит" — 38 очков. В гонке бомбардиров у Симоняна — 24 забитых мяча, у меня — 23.

Задержавшись в общажном входном проёме, слушаю наказы делегатам девятнадцатого съезда партии. Диктор поставленным голосом, как гвозди вбивает: "не свернём с ленинского курса", "будем повышать и наращивать", "догоним капиталистический мир, и перегоним"…

О, это из хрущёвского репертуара…

Тётя Клава наконец находит в ворохе бумаг письмо от Попандопуло. Стёпа пишет, что приедет в декабре в отпуск. Заглянет к нам на денёк. В Вонсане поставят памятник экипажу Амет-хана, протаранившему американский авианосец. В этом городе Стёпа был в командировке. Сдавал АН-2 местным летунам после перегона. А вечером на площади был митинг, встречали кандидатов в президенты. Корейский генерал и женщина-майор обходили толпу по коридору и жали руки. Стёпа, когда офицерше руку жал, сказал, что "я б тебя красотка… эх, уважил бы пару раз…". Она улыбнулась и сказала на чистом русском: "Размечтался касатик."

Дальше было про ресторан, баб и шмотки. Стёпа в своём репертуаре. В конце приписал, что получил орден Красной Звезды за то, что посадил в поле подбитый "Сейбрами" транспортник. Только двух пассажиров ранило…

4 октября 1950 года. Москва.

Сегодня игра с московским "Динамо". Кто выиграет — тот и чемпион. Ничья потребует от нас выигрыша у минского "Динамо", что не кажется слишком сложной задачей. В случае равенства очков на финише — переигровка за звание Чемпиона.

Стадион полнёхонек. Толпы стоят у репродукторов в ожидании репортажа Синявского. У нас — боевой состав во главе с Бобровым, у "Динамо" и вовсе больше половины игроков — сборники. Под футбольный марш и рёв трибун выходим на поле.

Динамовцы первыми добиваются успеха. Трофимов продрался сквозь частокол защитников и нанёс сильный удар. Акимов достал, но к отскоку первым успел Бесков. 0:1. Проигрываем. Трибуны орут, требуя добавки…

Получаю мяч метрах в тридцати от ворот. Встречают двое. Ухожу от них влево меняясь местами с Вальдемаром, уводящим своего опекуна. Резко торможу и прокидываю мяч мимо ближнего. Страхующий пластается в подкате пытаясь выбить мяч на угловой. Перекидываю и перепрыгиваю. Последний защитник блокирует ближний угол, а воротчик, расставив руки, закрывает центр. Делаю ложный замах, вратарь делает шаг навстречу. В этот момент бью впритирку с его левой ногой в дальний угол. Штанга! Бобров пятился спиной к воторам, пытаясь отцепиться от державшего его за футболку соперника. Наконец, стряхнул, и, оттолкнувшись от земли, прыгнул рыбкой спиной вперёд(или назад?), опережая рванувшегося защитника. Так и затолкал мяч темечком… 1:1.

Перед перерывом динамовцы срубают в своей штрафной Боброва. Васечка собирается бить пенальти, но трибуны орут: "Бобёр! Бобёр!". После крика трэнэра, Всеволод подходит к точке вместо Колобка. Хомич летит в один угол, мяч в другой. Штанга. Отскок во вратаря. Взмывший над голкипером мяч бодает Бобров, но попадает во вратаря. К отскоку от голкипера успевает Ильин и бросившись рыбкой посылает мяч в угол. Хомич, вытянувшись стрункой достаёт и отбивает на угловой…

Ну, прям, как Яшин…

К перерыву все устали, как черти. Я сподобился на дальний удар. Славно так приложился. Хомич не достал. Мяч, ударился о зазвеневшую штангу и отпрыгнул к набегающему Анисиму. Тот зарядил над лежащим в пыли Хомичем в центр ворот. Голкипер, оттолкнувшись руками и ногами, и прыгнул спиной вверх из положения лёжа и, сгибая ногу, отбил пролетающий выше мяч ударом скорпиона…

Аллес нормалес.

Перерыв.

Динамовцы после перерыва навалились. Бесков зарядил в штангу. Амосов из нашей штрафной дал на Васечку, Васечка мне на выход. Рву вперёд изо всех сил, стараясь не потерять круглого. Боковым зрением замечаю преследователя. Остановив мяч, убираю его под себя назад, оставив не у дел прокатившегося рядышком по траве защитника. Вхожу в штрафную, ложный замах, финт, прохожу одного, на втором ложном замахе укладываю на газон вратаря и обхожу по дуге, посылая мяч в пустые ворота. 2:1. До конца встречи десять минут.

Динамовцы рвутся в атаку. Прострел с фланга. Амосов, пытаясь выбить мяч в поле, срезает его себе за спину. Прыжок Акимова нас не спасает. Круглый залетает точно в девятку. Автогол. 2:2. Вот это жо…

В оставшиеся минуты никому забить не удалось. Всё решится в матче с минским "Динамо".

После матча в раздевалку заходит генерал Апполонов, сопровождающий высоких китайских товарищей. Чжоу Эньлай поблагодарил по-русски команду и тренера за игру и пошёл ручаться со всеми по кругу. Ли Пэн проходя мимо меня просто кинул "Привет", а его сестрёнка "товарищ Соня", потупив глазки, протянула руку, и прошептала по-русски:

— В гостинице вечером будет торжественный ужин. Я тебя приглашаю.

И смотрит, не мигая.

Ну, вот на хрена? Ну, вот на хрена она такое сказала, когда у неё за спиной стоит целый генерал-полковник?

Посмотрев в стальные "добрые" глаза Апполонова, я "правильно" отвечаю:

— Конечно приду.

Он Наблюдателей приклеено прозвище "Дурандос".

Ужин был в самом разгаре. Бернес и Утёсов уже исполнили любимые народом песни. Уже прозвучали все официальные здравицы. Булганин, Хрущёв и Молотов сидели напротив высоких китайских товарищей за отдельным столом. Народ попроще был на другой стороне зала, чтобы не греть уши на разговорах лидеров. Сунь Вэйши рассказывала про съемки фильма, про начало восстановления Китая, про то, что китайской сборной нужен молодой перспективный тренер…

На меня что ли намекает? Ну, уж нет…

Я же, незаметно перелив в "свою" пустую водочную бутылку воду, всё подливаю "Соне" грузинское красное. Тост за тостом я допил водичку, а дорогая китайская подруга к концу ужина уже едва стояла на ногах. Я взялся её проводить до номера. Дежурный офицер охраны скорчил мне свирепую рожу, Но, я выставил руку ладонью вперёд, мол "всё под контролем". У самого номера "комиссарша Соня" повисла на моей шее. Пришлось поцеловать. А потом ещё и ещё. Еле оторвал её от себя, волюнтаристски прервав сцену прощания. Сказал: "Ещё увидимся". И припустил к выходу.

Да… Старый ты козлище. Зачем дуришь девушке голову. Ей уже двадцать восемь — замуж пора. А какой из тебя муж? Тебе же медали нужно завоёвывать и лица товарищам боксёрам бить. Нет времени для свиданий… Тем более таких опасных… А Сонька то, хороша. Не. Прям, очень хороша… О чём это я? Вроде не пил…

5 октября 1950 года. Москва.

Сидим вот, вместо политинформации, слушаем уже целый час радиотрансляцию с открытия съезда партии. Это наш клубный парторг Огурцов придумал. Съезд открыл вступительным словом Молотов. Вставанием почтили память товарищей Маленкова, Берия и Василия Сталина. Затем товарищ Булганин начал отчётный доклад… Наше время "сидения" закончилось, но меня парторг обрадывал — послезавтра на следующей политинформации с меня тезисы доклада Булганина и по Директивам следующей пятилетки тоже…