Мистер Бикулла
Шрифт:
— Un billet, Marseille, deuxi`eme classe, [25] — попросил мистер Бикулла и сделал вид, что с трудом понимает, какая сумма требуется.
— Восемь фунтов, четыре шиллинга и четыре пенса, — на плохом английском повторил он и стал рыться в бумажнике, отсчитывая деньги. Среди купюр, которые он достал, была одна сильно помятая и сложенная пополам. Он долго расправлял и разглаживал ее непослушными пальцами, и, прежде чем успел просунуть ее в guichet, [26] на нее упали две тяжелые капли, две слезы.
25
Билет до Марселя, второго класса (фр.).
26
Окошко билетной кассы (фр.).
Носильщик сочувственно смотрел на сильно расстроенного французского господина, но не одобрял его чрезмерной эмоциональности. Он быстро подвел его к платформе, где стоял ночной поезд, направлявшийся во Францию, и помог найти место. Мистер Бикулла дал ему щедрые чаевые и стал разглядывать пассажиров. Почти сразу его внимание привлекла компания из четырех человек, стоявшая рядом с тем вагоном, в котором ему предстояло ехать.
Самой примечательной из них была немолодая высокая и статная дама со впавшими от горя щеками. Ее голос дрожал от гнева. Даму провожала хорошенькая рыжеволосая девушка без шляпы, а также стройный молодой человек, судя по жестам, танцор, и еще один мужчина, невысокий и полный, похожий на лягушку. Что-то в его внешности, возможно пальто с меховым воротником, подсказывало, что он имеет отношение к театру.
Подойдя ближе, мистер Бикулла прислушался. Они говорили по-французски. Из их разговора он понял, что все они работают в театре. Он взглянул через плечо на высокую даму. Ее щеки пылали от горя или досады, и во внезапном творческом порыве она еле слышно произнесла:
Qu'as-tu fais, о toi que voil`aPleurant sans cesse,Dis, qu'as-tu fais, toi que voil`a,De ta jeunesse? [27]Мистер Бикулла повернулся и, притворившись, что прогуливается по перрону, опять прошел мимо них. Дама отчаянно жаловалась, как несправедливо с ней обошлись. Произошел какой-то скандал, и заключенный с ней восьминедельный контракт был разорван; теперь ей придется ни с чем вернуться в Париж раньше времени. Компенсация при подобной ситуации в контракте не оговаривалась, ибо это был из ряда вон выходящий случай. Рыжая девушка и молодой человек, похожий на танцора, громко выражали свое сочувствие, но мужчина в пальто с меховым воротником только пожал плечами и сказал, что жизнь состоит не из одних лишь счастливых дней.
27
Раздался сигнал к отправлению, двери стали закрываться, и мистер Бикулла поспешил в свой вагон. Высокая дама последовала за ним, но остановилась у окна в конце вагона и стояла там, пока поезд не тронулся. Ее друзья прощались с ней, желали всего хорошего, а она высунулась из окна и, сделав вид, что смирилась с произошедшей неприятностью и вовсе не волнуется за свое будущее, крикнула с вызовом:
— Се n'est pas gaie, la vie d'artiste! [28]
Она нашла свое место, сняла шляпу и смахнула слезу маленьким кружевным платочком. Затем, подняв голову, взглянула на соседа. Напротив сидел мистер Бикулла и глядел на нее внимательно и сочувственно, взгляд его светлых глаз был печален.
28
Здесь: Людей искусства жизнь не балует! (фр.).
Eric Linklater
1899–1974
Эрик Линклэйтер родился в Шотландии. Изучал медицину в университете города Абердина, но позже отдал все свои силы английскому языку и литературе. Участвовал в Первой мировой войне, потом занимался журналистской деятельностью в Бомбее, а с 1927 года читал лекции по английской литературе в Абердинском университете. Затем переехал на Оркнейские острова, где и написал свои многочисленные романы: «Поэтическое кафе» («Poet's Pub», 1930), «Сага белого человека» («White Man's Saga», 1937), «Мистер Бикулла» («Mister Byculla», 1950), «Положение в полдень» («Position at Noon», 1958) и пр., эссе, рассказы, стихотворения, пьесы и биографии.
Творчество Линклэйтера заслужило немало лестных отзывов в печати. Так, Патрик Деннис в «Нью-Йорк Херальд Трибьюн Бук Ревью» 14 февраля 1960 года отметил, что Эрик Линклэйтер «не смог бы написать неинтересную книгу, скучную страницу и даже строку, выбивающуюся из стиля». Писатель Р. Дж. Вудхаус, оценивая причины успеха книг своего «собрата по перу», говорил, что «голос Линклэйтера спокоен и мягок, но невозможно не прислушиваться к каждому его слову. Приемы, с помощью которых он держит читателя в напряжении, не бросаются в глаза и неподвластны анализу».