Чтение онлайн

Уолт вышел из квартиры, побежав по делам. Я особо не обращаю внимания на то, что он говорил, потому что готовлюсь к контрольной по математике, которая мне предстояла. Амелия спит в своей комнате.

Я слышу грохот от телевизора, который работает чуть ли не на всю катушку в смежной квартире, где Хейз с Джимми болеют за свои любимые команды. Я не помню, когда Уолт поставил совместную дверь, соединяющую наши две квартиры, но хочу его попросить, чтобы он сделал ее звукоизолированной. Хейз кричит мне, чтобы я принесла ему пиво из нашего холодильника. Проскрежетав зубами, я откидываю свой карандаш в сторону и делаю, как он просит, потому что не хочу, чтобы проснулась Амелия.

Джимми откидывает свои длинные до плеч, белокурые волосы назад и подмигивает, хватая пиво.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он долговязый и безобидный, ему где-то около тридцати пяти. Фу!

Но больше всего мне никогда не нравился Хейз. Ему около сорока, худощавый и жилистый, с взъерошенными темно-русыми волосами и красным лицом. Несколько раз я приносила им пиво или пиццу, которую доставляли к нам, его темные глаза смотрели на меня с хищным блеском, пока он сидел в кожаном кресле, положив свою левую ногу на колено другой ноги. Я всегда старалась держаться от него на расстоянии, и даже сейчас остаюсь в стороне, протягивая ему пиво, и нетерпеливо говорю: «Вот».

Но он не просто забирает его у меня, а хватает меня за руку, дернув к себе и усадив на колени. Кресло закручивается от моего приземления, но он крепко обхватывает меня за талию и смеется.

— Черт, ты мне напоминаешь мою бабу, прежде чем она забеременела и потолстела, — говорит он. — Эта сумасшедшая дура перестала следить за собой после того, как произвела на свет это подобие сына.

Он начинает скользить рукой вверх по моей рубашке, я визжу от возмущения, колотя ногами по полу и пытаясь оттолкнуть его, чтобы освободиться.

— Отпусти меня! Уолт убьет тебя!

Джимми тихо посмеивается, попивая пиво маленькими глотками и смотря на нас остекленевшими глазами.

— Он ни черта не сделает, — говорит Хейз, сжимая рукой мою грудь и наматывая мои волосы на кулак другой рукой. — Все это время я тосковал по огненным волосам на женском лобке. Такими же, как у Бренны.

Желчь подкатывает к моему горлу, когда он начинает тяжело сопеть, и что-то твердое упирается в мои ягодицы. Это что, его... О боже! Я ударяю его ногой по лодыжке, потом еще раз другой ногой, царапаю ему руки. Ничего не помогает, я не могу от него освободиться.

— Гребная сука! — кричит он, сильно дергая меня за волосы и вынуждая меня закричать. — Не дергайся, маленькая задира. Я просто хочу попробовать на вкус.

Слезы катятся из моих глаз, и я рыдаю, пока он расстегивает мой бюстгальтер и хватает меня за грудь своими грубыми пальцами. Это не случится. Это не произойдет.

В дверь влетает Уолт, его обычное бесстрастное лицо превращается в маску ярости, он моментально вырывает меня из лап Хейза.

— Какого хрена, Хейз! Она еще ребенок.

Хейз поправляет свой член в брюках и поднимает упавшее пиво на ковер. Открыв его, он пожимает плечами и вытирает вылившуюся пену о свои джинсы.

— Она возбудила меня, стоя там вся такая дерзкая.

Выпихивая меня в дверь нашей квартиры, Уолт бормочет:

— Пойди, покорми Амелию... И никогда не входи сюда. Никогда.

Амелии потребуется ее булочка. Я заминаюсь, пытаясь застегнуть крючки на лифчике, прежде чем иду в ее комнату.

— Ей, бл*дь, всего лишь двенадцать лет, ты, извращенный сукин сын! — кричит Уолт.

— Будь осторожен в своих выражениях. Не забывай от кого ты зависишь, — парирует Хейз, угрожающим тоном.

Прижав к себе напряженную Амелию, я несу ее в свою комнату, напевая, чтобы успокоить. Мое тело подрагивает от пережитого, я подхожу к окну и смотрю вниз. Мой взгляд останавливается на пожарной лестнице, я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, и продолжаю дышать, раньше мне это помогало. Мое сердце колотиться, как бешеное, и взгляд опять останавливается на лестнице. Голоса Хейза и Уолта становятся более тихими, но я по-прежнему слышу, о чем говорят, ведь они забыли закрыть за мной дверь.

— Я не шучу, Хейз. Держи свои проклятые руки при себе.

— Тогда тебе лучше найти другой способ оказаться мне полезным, потому что сейчас она твой лучший актив.

— У меня есть несколько идей, как расширить сеть.

— Идеи — это дерьмо, Уолт. Мы не можем развиваться без денег. У меня есть зацепка на денежные транзакции. Некоторые «гнилушки» должны быть уничтожены.

— Мы не убиваем людей, — шипит Уолт.

Хейз фыркает.

— Мы делаем все, чтобы выжить, мудак. Теперь заткнись и смотри игру.

— Перестань копаться в своих мыслях, — произносит Кэс мне в ухо, вытаскивая меня от тех ужасных переживаний, которые до сих пор живут в моей памяти.

Я уже долгое время не вспоминала о мудаке Хейзе. Наверное, мой разговор с Миной всколыхнул все это. Все оставшееся время, я жила в страхе, особенно, когда ложилась спать, что Хейз может прийти за мной, пока я сплю, поэтому каждую ночь ставила стул под дверную ручку, не доверяя хилому замку, который явно не мог его остановить.

Я вздыхаю и выдыхаю в темноте.

— Я еще не готова.

— Я поняла, потому что ты по-прежнему напряжена. Почему бы тебе не сказать мне, что будет сегодня днем в четыре, а?

Я мельком смотрю на часы. Четыре часа утра, мне нужно вставать через пару часов.

— Ты слышала?

Она фыркает.

— Я, конечно, была пьяна, но не глуха.

— Просто кофе, — отвечаю я, расслабляясь, потому что думаю о Себастьяне.

— Хорошо, — говорит она, уткнувшись носом сзади в мою шею. — Я тоже люблю тебя, Талия.

Я от раздражения дергаю плечами, ожидая в пробке, направляясь обратно в Хэмптон, после того, как съездила в дом моей тети на Манхэттене. Мне пришлось сегодня встать очень рано, но теперь я застряла в этой нескончаемой веренице машин.

Взглянув на часы, я крепче обхватываю руль. Почти два часа, если я буду двигаться такими черепашьими шагами, то не уверена смогу ли попасть в кафе к четырем.

Ожидание в пробке дает мне массу времени для размышлений. Теперь я совершенно по-другому рассматриваю и понимаю то, что происходило тогда между Уолтом и Хейзом. Мой ум ведет войну с моим сердцем. Сейчас, когда я знаю, что относилась к наркоторговцам, связанным с группой, которая, возможно, шантажировала Мину, несмотря на то, что это было восемь лет назад, я действительно не хочу, чтобы Себастьян узнал о моем прошлом или мое настоящее имя. Почему я встретила его опять?