Чтение онлайн

На паркет я вышла первой, села на колени, изображая уснувший, нераскрытый бутон. На меня был направлен красный неоновый луч, вырисовывающий на полу бордовый цветок, лепестки которого постепенно открывались, под плавную мелодию «Cherry», которую исполняла начинающая местная певица Ингрид, прекрасным тонким голосом, изумительно сочетавшемся с плавной, но в тоже время мощной мелодией. Марсель, одним своим приходом, разбудил уснувший цветок, ставший прекрасной девушкой, чью роль в танце я исполняла. Я бы назвала этот вальс «Несчастная любовь», что было для меня, весьма, знаковым. Плавное покачивание тел — Марсель касается моих плеч, и я, юная дева, от дрожи первого прикосновения обнимаю себя руками, отшатываясь от него. Начинаются присущие всем вальсам па-кружения. Мои руки расслаблено опущены по швам, пальцы чуть изогнуты, смотря в стороны, как лепестки… Одна рука Марселя спрятана за спиной, вторую он чуть протягивает вперёд, привлекая меня к себе во время движений во круг своей оси. Он берёт кончики моих пальцев — я снова робко убираю руку, заглядывая ему в глаза, и начинаю кружиться. Руки Марселя ложатся на мою талию, начиная первую часть вальсировки, затем — та самая сложная позиция в сорок две секунды, — «скрипка», как я её окрестила. Наши пальцы сжимают друг друга под припев, сердце разрывается от этой мелодии. Моя рука плотно прилегает к крепкому плечу Марселя, жёстко его сжимая. В закатных бликах уходящего солнца Марсель становится, по истине, героем какого-то романтического фильма: его лицо трагично и прекрасно — оно открытое и светлое. Танец набирает скорость и страстность. Мы вальсируем, резко останавливаемся — он тут же хватает меня за талию и поднимает ввысь, мои вытянутые руки упираются в его крепкие плечи, ногу сгибаю в колене, приподнимая, и он держит меня за него, медленно кружа, будто возвышая мою любовь до небес. Я соскальзываю — и вот, уже в его руках. Он раскручивает меня в ладонях, как невесту, обняв согнутые ноги. Дальше — ноги выпрямлены, но всё ещё при поддержке. А последние обороты он совершает очень быстро, держа только талию в своих объятиях. В этот момент моя нижняя часть тела свободна — можно насладиться всей прелестью этих лёгких солнце-клёш юбок, длинной по щиколотку. Опора — паркет — под ногами. Мои руки вырываются из тисков Марселя — он победил, любовь одолела. Мои пальцы проносятся по его щекам и шее, его по моим, наши лица совсем близко друг к другу — одна секунда, как удар током, — и нас отбрасывает. Он вырывает розу из моих волос — они распускаются и падают локонами на грудь и спину. Я — девушка, чьё сердце украли, — начинаю вокруг него кружить, сходя с ума от дикого пульса и шуршания юбок. Я хватаю его за плечи, мечась из стороны в сторону, плавно, но в тоже время страстно. Он сминает розу в кулаке, уничтожая лепестки, и кидает на паркет. Уходит в темноту, а я мчусь за ним — бегу, — отрепетированный прыжок, — и я оказываюсь в его руках… Только в руках не Марселя…., а Дориана. Дориан! Мне хочется закричать и прыгнуть ему на шею, но… Это невозможно. Мне кажется, что это мираж, но я не позволяю себе потерять сознание. Не позволю. Закрываю глаза. Он кружит меня в своих сильных ладонях, заставляя онеметь от восторга. Подкидывает меня ввысь, заставив моё тело перекрутиться в воздухе в несколько секунд, — и снова ловит обратно, кружа. Раздаются последние аккорды, мы замираем в объятиях, едва я чувствую опору. Он жимает талию. Резко тянет за пояс — я начинаю раскручиваться: юбка волнами слетает с меня, слой за слоем… Я остаюсь в одних шортиках и верхе платья, падаю, как и было условлено, на паркет… протягивая к нему руки, — не только потому, что так было задумано в танце, а оттого, что снова хочу в руки Дориана, — но он тает в темноте. Раздаётся всеобщий визг, крики «браво» и прочий одобрительный шум, пока я сжимаюсь калачиком на разогретом паркете. Пульс сумасшедший. По всему телу чувство, что я всё ещё в его руках…

На паркет возвращается Марсель, протягивая мне руку, широко улыбается. До боли крепко сжимает её. Тяжело сглотнув, я смотрю в его глаза и теперь действительно думаю, что это всё мне… померещилось. Я поднимаю юбку, и мы, поклонившись, под рокот аплодисментов уходим с танцевальной площадки к беседкам, в которых на столиках уже накрыт праздничный лёгкий ужин. Марсель помогает мне надеть юбку. Я с улыбкой говорю «спасибо» на все восхищённые взгляды и слова. Краснея, я перевожу робкий взгляд на Марселя. Он молча смотрит на меня. Господи, как же мне мог, так явно… померещиться Дориан? Неужели, схожу с ума?.. Я вытираю пот на висках, прикрыв ненадолго глаза, восстанавливая дыхание. Марсель протягивает мне бокал с прохладным игристым вином.

— Спасибо, — шепчу, тяжело сглотнув, — Было нормально, тренер? — я делаю глоток шампанского, играя бровями.

— Идеально, Лили. Твоё предназначение быть той, кем ты мечтала, — кивнул он, — Это было превосходно, — я смущённо опускаю взгляд. До боли прикусываю губу, чтобы не спросить глупость. Ну, наверное, глупость…

— А почему ты не спрашиваешь обо мне? — слышу голос Дориана позади и, глубоко вдохнув, смотрю на расплывшееся в широкой улыбке лицо Марселя. Тут же оборачиваюсь. Ох, дьявол! Он в таком же костюме, что и Марсель. Ещё более похудевший, но прекрасный… потому что его лицо само по себе мужественно, открыто и прекрасно. Заметив, что он стоит, опираясь на трость, чувствую ком, подкативший к горлу и, дрожа от первобытного ужаса, осторожно подхожу к нему, уронив бокал с шампанским в траву.

— Дориан… Что с тобой? — понимаю, что голос дрожит, и часто моргаю, гоня слёзы.

— Пустяки, Лили. До свадьбы заживёт, как сказал Адам, — он откидывает трость и крепко обнимает меня, притянув за талию к себе. — Я вполне энергичен и полон сил.

— Как ты… вообще танцевал? А как ты выпустил его это делать? — я с укоризной смотрю Марселю в глаза. Он ухмыляется, попивая шампанское.

— Он сам встал на моё место, а меня выгнал. Не мог же я с ним подраться при всех на паркете. Это же не ринг, — смеётся он.

— Лили, — шепчет Дориан, и я перевожу на него взгляд, — Послушай, я…

Он прерывается, смотря на любопытного брата. Я краснею оттого, каким взглядом он одаривает Марселя. Тот, ухмыляясь, подмигивает мне и уходит. Я снова смотрю на Дориана, прямо в зрачки.

— Думаю, нам нужно… прогуляться. Я опёрся на трость, только чтобы отстояться после танца. Не бойся. Всё хорошо, — он берёт меня под руку и выводит за беседки в сторону темнеющих аллей.

Аромат сирени дурманит голову, как и сады роз, и цветущих ранних вишен. Это напоминает мне песню, танец, а грудь переполняет счастье. Он здесь и рядом, совсем близко, но мне буквально не даёт покоя его нога — хотя он не хромает, — видно, как напрягает желваки. Сдерживается.

— Дориан, пока ты мне не расскажешь, что с твоей ногой, я не успокоюсь, — я задерживаю его за руку и смотрю в глаза, всем своим видом показывая, что говорить мне с ним сейчас необходимо. Именно об этом. Он сглатывает.

— Лили, пройдёмся ещё, — он пробегает пальцами по моей щеке, — Мне нужно убедиться, что ты рядом.

— Я рядом, — я кладу обе руки на его щёки, смотря прямо в глаза.

— Лили, — выдыхает он.

Нежно сжав мою талию ладонью, он шумно улыбается и, настаивая на своём, идёт по траве дальше, ведя меня. Ночь застилает аллеи, мы спускаемся ниже и оказываемся у бушующего волнами залива. В ночном свете он действительно прекрасен. Дориан скидывает свой пиджак, прося меня галантным жестом руки сесть. Я умещаюсь как можно более грациозно, он рядом. Крепко стискивает мою руку, глядя в глаза. За ним мерцает город, слышится отдалённый шум музыки и смеха, шелест волн. Лицо Дориана так близко к моему, точно и не было этих шести дней. Я кладу свободную руку на его скулу, чуть веду по ней ногтями. Улыбка Дориана касается самого сердца. С глубоким выдохом я прижимаюсь к его лбу своим, губы мужчины, без которого для меня блекнет весь белый свет, касаются моей переносицы.

— Я решил…

— Что с ногой? — начинаем мы говорить синхронно, так же смеёмся. Я смущённо качаю головой и скидываю с ног туфли, зарывая их в тёплый серый песок. — Рассказывай.

— Что я решил? — с надеждой спрашивает он.

— Нет, про ногу.

— Ну, могу сказать… пострадал в пьяной схватке. Пуля, — он усмехается. Я шокировано открываю рот.

— Пуля… не может оказаться в ноге человека в обыкновенной пьяной схватке.

— Кто сказал, что схватка была обыкновенная? — я закрыла глаза, восстанавливая душевное спокойствие.

— Дориан, просто скажи, кто это сделал и почему?

— Пойдёшь убьёшь? — смеётся он.

— Да, — выпаливаю, глядя в его глаза. Его лицо в момент становится серьёзным. Я чувствую, что краснею и опускаю взгляд. Он берёт мои щёки в свои ладони и заставляет смотреть в его глаза. Дыхание задерживаю. Сердце бьётся всё чаще.

— Это я за тебя убью. В этой битве понял, что способен на это, — шепчет он, глядя в мои глаза.

— С кем ты дрался? — ловлю губами воздух, пытаясь найти слова.

— С Шоном Батлером. Он вытащил, благодаря помощнику, из счёта моей компании один миллион долларов.

— О, господи, — на выдохе хриплю я, схватив пальцами лацканы пиджака Дориана. — Боже…

— Тише, не нервничай, Лили, — он часто гладит меня по волосам, смотря в мои глаза.

— Ты понимаешь, что он мог убить тебя, Дориан? Он только и умеет, что уничтожать? Ты знаешь, что я бы этого не смогла вынести? Ты вообще соображал, что делал, когда был там? — я изо всех сил бью Дориана по груди, как бы моля прийти в чувства, он что-то шепчет, пытаясь меня успокоить, но я не слышу, — Этот мерзавец… Он же способен только разрушать! Как ты мог так рисковать собой из-за этого миллиона долларов?! Да из-за чего бы ни было, ты не мог рисковать собой! — воплю я.

— Я рисковал за тебя, — рычит он, сжимая мои щёки, — Я всегда готов рисковать за тебя. Убить за тебя, Лили! — шипит он.

— Но не ценой своей жизни! Я не могу представить, что бы было, если бы ты… Дориан, ты просто… Как же так? — я тяжело дышала, кровь приливала к щекам от ярости. Я тарабанила Дориана по груди, сдавленно хрипя и рыча от негодования и того, что чувствовала. Меня разрывало всю внутри от одного только представления, что он погибнет. Я не смогу, не выдержу, не вынесу… Я -нет, нет, нет! — не переживу этого.

— Лили, пожалуйста… Успокойся, — хрипел он, глядя в мои глаза.

— Да люблю я тебя, поэтому не могу успокоиться! — слёзы брызнули из глаз, в горле что-то отвратительное заскреблось, мешая произносить ещё какие-либо слова. Я дрожала в его руках, горя всем телом, тлела, как спичка, вспыхивая. Он смотрел на меня, широко открыв губы, тяжко ловил ими моё дыхание. Я вырвалась от болезненного импульса в сердце из его рук и побежала к воде, утирая слёзы, залезла по пояс прямо в платье — холод заставлял крепиться, ведь боль жгла меня. Я громко всхлипнула.