Чтение онлайн

Если бы мы не поругались. Если бы я не оставила его одного… Он не лежал бы теперь в таком состоянии. Это я виновата. Это все моя вина.

Кажется, проходит тысяча лет, и вот я наконец слышу шаги за дверью и бодрые отрывистые реплики врачей. Нолан стонет от боли и замолкает. Он потерял сознание или?..

– Нет, нет, нет, нет, НЕТ! – одержимо повторяю я в такт ударам наших сердец.

1. Огромное количество людей выживает после ножевых ранений. Гораздо больше, чем вы думаете. Если не задеты крупнейшие артерии (сонная в шее и бедренная в паху) и помощь подоспеет вовремя – человек, скорее всего, выживет [6] .

2. В зависимости от места поражения (три ранения в нижней части живота или одно в верхней части бедра) смерть может наступить лишь через несколько часов – если, конечно, наступит. Повторюсь: большинство выживает.

3. Если жертва нападения теряет более сорока процентов крови, незамедлительно требуются интенсивные реанимационные мероприятия, а затем, очевидно, переливание крови. (Интересно, чью кровь перельют Нолану?)

Помню, как-то раз я читала в новостях про четырех русских подростков, похищенных сатанистами. Каждого из них пырнули ножом 666 раз, а затем съели. Шестьсот шестьдесят шесть раз. Интересно, будет ли человек вообще похож на самого себя после стольких ножевых ранений? Едва ли. Хотя в таком случае этим сатанистам было не так уж сложно съесть своих жертв. Черт! Почему я вообще думаю об этом?

Я сижу в больничном зале ожидания и провожу черной ручкой, которую кто-то оставил рядом со сборником кроссвордов, по своим венам. Начинаю с самых крупных. Три яркие жирные линии начинаются в сгибе локтя и заканчиваются у основания большого пальца. Затем я обвожу более тонкие вены, сплетая и соединяя их. Теперь темные трещины покрывают поверхность моих пальцев, костяшек, кисти и все предплечье. И вот линии начинают расплываться, превращаясь в желобки между паркетными досками, и наполняются тягучей красной жидкостью…

Хватит!

Но я не перестаю рисовать, запечатлевая воспоминания на своей коже. Я успеваю добраться до локтя, но тут боковым зрением замечаю пару ботинок. Медленно моргаю. Коричневые ботинки.

– Лола?

Я медленно перевожу взгляд со скучной обуви на ужасно сидящий серый костюм, галстук горчичного цвета (почему всегда горчичный?) и, наконец, кусты, торчащие из-под воротника Ларри. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, словно растительности на его теле не хватило места под одеждой.

– Давно ты здесь? – сухо спрашивает Ларри.

Его маленькие глазки внимательно изучают меня и останавливаются на линиях, покрывающих половину моей руки.

– Видимо, давно.

Если верить настенным часам, сейчас начало восьмого, но я не уверена – утра или вечера. Мне сказали ждать здесь, пока Нолан приходит в себя после операции. Люди сновали туда-сюда, периодически случались наплывы посетителей, но сейчас в зале ожидания остались лишь я, какая-то старушка, спящая в углу рядом с беззвучным телевизором, и Ларри.

– Ты всю ночь проторчала здесь одна? Надо было позвонить мне.

– Зачем?

Позвонить Ларри – последнее, что могло прийти мне в голову, пока врачи боролись за жизнь Нолана. Он вряд ли смог бы чем-то помочь.

Где-то с шумом распахивается дверь. Они не стали бы спешить с плохими новостями, не так ли? Что сулят эти шаги – плохое или хорошее? Мимо проносится женщина в белом халате, и я наконец выдыхаю.

Здесь так странно. Люди возникают из ниоткуда, молча вторгаются в твое пространство и снова исчезают. Двери болтаются на петлях. Никаких замков. Если захочешь сбежать – тебя ничто не остановит. Я где-то читала, что датчане оставляют в доме открытое окно, если кто-то умирает, чтобы душа смогла найти выход. Может, поэтому в больницах не закрывают двери, ведь смерть здесь обычное дело. Если бы тут не было выхода, здесь собралось бы множество душ.

Я должна запереть двери, чтобы он не оставил меня.

Я издаю странный сдавленный звук.

– Ты должна сообщать мне, если у тебя проблемы или тебе что-то нужно, – говорит Ларри. – Ты знаешь это.

На самом деле я не знаю этого, но сейчас просто не в состоянии препираться.

– Я сначала не поверил, когда мне позвонили и сказали, что на Нолана напали. А я оставил тебя одну и позволил самостоятельно дойти до квартиры!

– Ну теперь-то ты здесь, – отвечаю я.

Ларри опускается на скрипучий пластиковый стул и наклоняется ко мне.

– Значит, ты просто… нашла его в таком виде? Я правильно понял?

Я киваю и невольно вздрагиваю, когда в памяти всплывает образ Нолана, лежащего в луже собственной крови.

– Выглядишь… – Ларри останавливается на полуслове, но я догадываюсь, что он хотел сказать.

Слипшиеся волосы, красные опухшие глаза. Ногти обгрызены практически под корень, руки изрисованы черной ручкой. В общем, полный «Сайлент Хилл».

Несколько мгновений Ларри изучает спящую в углу женщину, потом откидывается на спинку стула и скрещивает ноги. Она не представляет опасности.

– Ты ведь не разговаривала с полицейскими? – спрашивает Ларри.

– Разговаривала.

Было много вопросов – это я помню, но отвечала в основном не я, а адвокатша Нолана в претенциозном костюме от Dior и с не менее претенциозным выражением лица. Наверное, это она позвонила Ларри. Постараюсь не держать на нее зла: это ее работа.

– А разве это проблема?

– Да, это проблема, – огрызается Ларри и, вскочив со стула, начинает ходить кругами. – Они не должны были этого делать.

Неожиданно Ларри нависает надо мной и пристально смотрит в глаза. Мне хочется вжаться в спинку стула, но я не поддаюсь.

– Что ты им сказала?

У меня остались лишь смутные воспоминания о разговоре с полицейскими, но я могу предположить, как все было на самом деле.

– Я сказала, что вернулась домой и обнаружила открытую дверь. Нолан лежал в кабинете. Попросил вызвать «скорую» и потерял сознание. Вот.

Ларри выдыхает:

– Ладно. Все в порядке. Ничего страшного. Правда, ты не сможешь вернуться в «Слоновую кость», пока в квартире работает полиция, а внизу толпятся репортеры, – говорит он. – Чертовы стервятники. Будут счастливы, если Нолан умрет: представь, какой сенсационный заголовок!

Неожиданно я понимаю: он не просто напряжен – он взволнован. Это вполне можно понять. Или? Я наблюдаю за тем, как Ларри нервно постукивает пухлым пальцем по губам. Кроме меня беспрепятственный доступ к квартире есть только у него. Ранее он говорил, что Нолан прислал ему сообщение и попросил меня забрать. Но что, если он этого не делал? Может, Ларри пришел к Нолану, пока меня не было, и между ними что-то произошло? Они не раз ссорились из-за меня. Вдруг в этот раз ситуация вышла из-под контроля и… Нет. Этого не может быть. Как бы они ни ругались, Ларри никогда бы не причинил вреда Нолану. Они знают друг друга целую вечность. Вместе учились и все такое. И к слову, кто будет выплачивать бесконечные игровые долги Ларри, если Нолан умрет?