Чтение онлайн

— Я думал об этом. Миллион кажется справедливым.

— Ха, — говорю я. — После долгих размышлений мне придется согласиться.

— Я когда-нибудь говорил вам, чем я занимался, прежде чем переехать в Гамильтон?

Я качаю головой, ошеломленная. Весь этот разговор кажется сном.

— Мой отец основал B&G Steel, и когда ушел на пенсию, компания была передана мне. Я работал в ней всю свою жизнь вплоть до пяти лет назад, когда я, наконец, продал ее и ушел на пенсию.

— B&G Steel, — повторяю я себе.

Даже я слышала об этой компании.

— Какой сейчас месяц, мистер Боггс?

— Август.

Ха. Так что это не подготовленная первоапрельская шутка.

Я пытаюсь подумать о другом возможном объяснении, когда мое внимание привлекает шум шин по гравию позади нас. Я поворачиваюсь вовремя, чтобы увидеть старый «форд», проезжающий мимо въездных ворот собственности и поднимающий пыль с грязью по мере приближения.

Он останавливается в нескольких ярдах отсюда, а затем из него выходит старик в ковбойской шляпе и поношенных берцах. Я тут же узнаю его: Стив Гамильтон, потомок первых поселенцев города. Он и его семья здесь почти знаменитости.

Мужчина кивком головы приветствует мистера Боггса, а затем протягивает руку мне.

— Стив Гамильтон, рад знакомству с вами.

— Мэделин Тэтчер.

Он улыбается и накрывает мою руку второй ладонью. У него сильное рукопожатие, крепкое и теплое.

— Рад познакомиться с вами, Мэделин. Слышал, вы собираетесь облегчить эту сделку для нас.

Что, черт возьми, происходит?

— Хм, я...

— Вы когда-нибудь работали в качестве риелтора для заключения сделки между двумя сторонами напрямую? — спрашивает мистер Гамильтон, когда отпускает мою руку и отступает.

Я качаю головой.

— Нет. То есть, я думаю, что смогу это сделать, но... разве такие виды сделок обычно не должны заключаться, ну, знаете, крупными брокерскими фирмами?

Он усмехается.

— Назовите меня старомодным, но мне не нужно, чтобы группа стервятников месяцами лизала мне зад. А мистер Боггс здесь уже сделал устное предложение, которое является более щедрым, чем любые другие, которые я, скорее всего, получу. Поэтому я рад заплатить кому-то из местных, кто справится со скучной работой.

Я оглядываюсь на мистера Боггса, но он смотрит на землю, словно даже не слушает.

— О, хорошо, — решаю, что лучше продолжить розыгрыш, если Эштон Катчер стоит за кустом с видеокамерой (прим. перев.: американское шоу, вроде нашей «Скрытой камеры». Его ведущим там выступает актер Эштон Катчер). В конце концов, мистер Гамильтон очень убедителен. — Ну, значит согласовано. Я хотела бы стать вашим риелтором для заключения сделки на продажу этой собственности напрямую между вами.

— Отлично. Хорошо, — кивает он, — думаю, это означает, что ваши комиссионные немного вырастут, так как вы получите долю от каждого из нас.

Я чувствую слабость. Обмахиваю себе лицо, смеюсь, душу смех, а затем предлагаю нежную улыбку нормального человека.

— Если я пришлю вам подробности, вы сможете подготовить документы сегодня вечером? — спрашивает он, очень спокойно, даже умиротворенно. Ха.

Я даже собственной кровью подпишу документы прямо здесь, в грязи, если эта сделка будет считаться законной. Решаю не говорить ему об этом. Вместо этого я с энтузиазмом киваю и обещаю проделать всю нужную работу.

— Хорошо. Отлично. Увидимся с вами обоими в компании по проверке права собственности на недвижимость, в восемь утра. Я уже назначил встречу, чтобы закрыть сделку.

Затем, так же быстро, как прибыл, он уезжает на своем старом грузовике, развернувшись на грунтовой дороге.

— Полагаю, теперь вы мне верите? — спрашивает мистер Боггс с добродушной улыбкой.

— И вы можете винить меня за скептицизм? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Он пожимает плечами.

— С тех пор, как я сюда переехал, я старался залечь на дно.

Мы возвращаемся к нашим автомобилям. В целом, показ занял менее получаса, но я стою, воображаю стопки и стопки денег такого количества, что я не знаю, что с ними делать.

— Вы знаете, что это значит, верно? — спрашиваю я, когда мы выходим за железные ворота.

— Вам, наконец, придется сменить этот старый автомобиль.

Я смеюсь и киваю.

— Я еще не готова отпустить его.

Но затем, как по сигналу, зеркало заднего вида с пассажирской стороны отпадает. Несколько месяцев оно висело на скотче, но, видимо, с него хватит. Оно бесцеремонно откатывается в пыли на пару метров от машины.

Мистер Боггс хлопает меня по плечу.

— Давайте, я отвезу вас обратно в агентство. Полагаю, мне все равно нужно объясниться.

Из меня вырывается смех.

— Мне не поверят, когда я расскажу.

— Вы, наконец, обскачете Лори.

Не могу дождаться.

— Как думаете, сколько раз мне позволят позвонить в колокольчик за такую крупную сделку? — спрашиваю я.

— Наверное, нужен один большой колокол. Эй, нам стоит слетать к одному из колоколов Биг-Бена.

Я усмехаюсь.

— Блестящая идея! Надеюсь, мы сможем добраться туда вовремя.

Как и ожидалось, Хелен и Лори не верят мне, когда я объясню ситуацию.

Лори фактически становится цвета ее мелированных волос и теряет сознание. Ее тут же отправляют в «Семейную Практику Гамильтона», а Дейзи пишет мне сообщение о ее состоянии: видимо, у нее мог быть психотический срыв. Бедняжка.

Когда я возвращаюсь домой в тот вечер, то наливаю Адаму бокал вина и прошу его сесть. Он что-то подозревает, широко раскрыв глаза.

— У меня грандиозные новости.

— Ты беременна?

Он, похоже, в восторге от перспективы, так как мы оба хотим детей.

Пытаюсь скрыть улыбку.

— А ты этого хочешь?

— Я чувствую подвох.

Поднимаю свой бокал, чтобы остановить его, довольная ответом.

— Я не беременна. Мое объявление на самом деле связано с мистером Боггсом.

— Ты, наконец, ударила его сегодня о бордюр? Вот почему мы празднуем вином?

Я смеюсь.

— Не совсем.

После я посвящаю его в свой очень долгий, очень странный день.