Чтение онлайн

— Что воняешь ты, душа моя, как трехсотлетняя черепаха Тортилла. — Прямо с Полей на руках я поднялся с дивана. — Пойдем-ка в ванную. Топить котеночка.

Она будто вмиг поумнела, обхватила меня за шею. Прижала голову к груди.

— А про «третьего и четвертого» расскажешь подробнее? — зыркнула снизу вверх с таким огнем в глазах, что я чуть не вписался в косяк.

— Вот в ванной и обсудим. Все равно трахать тебя нельзя, а заняться чем-то надо. — Важно внес свою ношу и сам лично начал раздевать. Впервые без спешки.

Раньше я не понимал, какое может быть удовольствие в горячей ванне. Мокро, бесполезно и скучно. Но теперь стало ясно — я неправильно ее принимал. Нужно как сейчас — не джакузи два на два, а старая советская ванна. Не встроенная стереосистема с коллекцией любимых треков, а шумный вентилятор под потолком. Не пузырьки, а разомлевшая красотка в костюме Евы.

Наверное, женщины попадались неправильные. Без ванн и вентиляторов. Ну и еще кто-то один был дебилом.

— Возвращаться и правда было необязательно, — когда вода уже начала остывать, Поля затылком потерлась о мою грудь и заговорила. Впервые за полчаса райской тишины.

Я аж зевнул.

— Наша песня хороша. Начинай сначала.

— Я так старалась отделаться от тебя. Думала, получилось.

Послышался второй зевок. На этот раз не мой.

— А я думал, что тебе тут волосы надо над унитазом подержать, свежий запас салфеток подготовить.

— И ты бы держал? — Полька обернулась назад и удивленно покосилась на меня. — Волосы, пока я… тогось.

— Была у меня когда-то эротическая мечта — держать тебя за хвост, когда трахаю. Ух, сколько ночей она меня изводила!

— Крамер! — Острый локоток заехал мне под ребра.

— Но раз хвоста нет, так хоть так.

Я перехватил девчонку поудобнее, чтобы не брыкалась и не толкалась. И одну руку положил на грудь. Идеально!

— Эти твои мечты… — Чуть повернувшись, она поцеловала меня в плечо. Невинно, но кое-кому внизу хватило, чтобы приподняться.

— Тебе не нравятся? — В ответ я немного помял любимые окружности.

В пене грудь смотрелась убийственно хорошо. Хоть фотографируй и заказывай себе такой антистресс — два сладких холма с острыми пиками, приятная ложбинка, которую в случае необходимости можно было использовать для дела, и пенный коврик. Мужская мечта.

— Леш, мне с тобой столько всего нравится… — Поля провела ладонью по краю ванны и безвольно уронила ее в пену. — Страшно становится.

— Мм… Дай угадаю! Страшно, что я заделаю тебе ребенка, а потом улечу домой. Так?

— Как Карлсон. — Дуреха моя застыла. Казалось, даже дышать перестала.

— Черт, а я думал, что выгляжу лучше, чем он. — Мои пальцы сместились чуть выше. Размяли затекшие женские плечи. Прошлись по рукам. И как самолет на базу — снова вернулись на грудь.

Что и следовало доказать — сиськи у нее лучше, чем содержимое черепушки.

— Ты на комплимент напрашиваешься? — вырвалось у Польки со стоном.

— Я бы сказал, на что, но обещал сегодня быть паинькой. — Прижался затылком к холодной плитке за спиной. Не остужала совсем, а надо было. — Знал бы, что сидеть с тобой рядом не так просто, как кажется…

— Я правда не в форме, — Полька снова попыталась обернуться, но я удержал.

— Кто говорит о сексе? Отшлепать я тебя хочу. Как Сидорову козу. Чтобы задница горела и мысли на место вставали.

— А если без рукоприкладства?

— Боюсь, другие способы я уже испробовал, но ты все равно видишь лишь то, что хочешь.

— А можно видеть что-то еще?

Я уставился на встроенный в подвесной потолок светильник. Простой, как грабли, кругляш. Ни тебе кованых узоров, ни хромированной стали. Стоил, наверное, тоже копейки, а света хватало на всю ванную комнату. Вот бы так и со словами — сказать, и все ясно, все по своим местам.

— Поль, ты серьезно думаешь, что я бы бросил тебя и своего ребенка? На самом деле в это веришь?

— Это была моя идея. — Она села. Обхватила руками колени, словно внезапно замерзла. — Мне она до сих пор кажется хорошей. Ни о чем не жалею.

— А вот я жалею. — Чуть не выплеснув половину содержимого ванны, я тоже сел. Грудью к спине. Кожей к коже. Невозможно было находиться рядом и не чувствовать ее. Ломало сразу. — Жалею, что не увез тебя в прошлый раз. Злюсь, что не забрал в самый первый.

— В тот раз тебе было нельзя. Мне рассказали про облаву и ваши с Басманским проблемы. — Поля, как обычно, словно не услышала главного. — Ты ведь из-за них за двенадцать лет лишь раз прилетал?

— Да. А еще из-за того, что был идиотом.

— Тогда… дважды идиотом, — прошептала она едва слышно. — Я развелась через месяц после той нашей встречи на лестнице.

Я закрыл глаза, зарылся носом в волосы. Медленно вдохнул.

— Из-за меня?

Приложило. Круче убойной дозы алкоголя или лопаты по голове. «Развелась», «через месяц» после двух минут наедине.

И кто тут размышлял про бабскую дурость? Я ведь мог почувствовать! Не разозлиться тогда, не сыграть в благородного хера, который не трогает чужое. А припереться к ней снова. Посмотреть в глаза и понять… все понять! На целых шесть лет раньше. На шесть адовых лет раньше!

— Из-за себя, — опять заговорила Поля. — До тебя казалось, что у нас все хорошо. Крепкий брак, много общего. А потом… Как в сказке про поросят, которые домики себе строили из соломы, веток и кирпича. У нас с Вовкой как раз все из соломы и соплей было. С виду ничего, а дунь — развалится.

— Но дунул именно я.

Прижал ее к груди покрепче.

— Не вини себя.

— Угу…

— У меня жуткий период был… Как пелена с глаз спала. Все планы, все мечты рухнули. Можно было за тобой рвануть, но я такая разбитая оказалась. — Она брызнула водой на лицо. — Развалина в двадцать пять. Не узнавала себя. Что надо, не знала. Выплывала как могла.

— Полька моя, родная.

Невозможно было держаться дольше. Просто обнимать ее, чувствовать нутром, как хреново, и ничего не делать.

Бессилие на части рвало. Требовало развернуть, в глаза сказать, что был дебилом, — знал ведь, какая она. Как облупленную знал. А потом зацеловать и стереть из памяти все плохое.

Гудвин, бляха муха! Питерская версия.

— Леш, я так устала тебя ждать каждые шесть лет.

Поля сама откинула голову мне на плечо. Прижалась щекой к щеке, и я кожей почувствовал капли. Теплые. Гораздо теплее, чем остывшая вода под нами.