Чтение онлайн

Бабушка будто и не услышала. Взгляд мазнул по обоям рядом с моей головой. Грудь с шумным вздохом поднялась.

— Поль, ты не знаешь, где можно купить туфли для этой… дачи? У меня ведь все с каблуками. И одежда, наверное, понадобится новая… — она задумчиво потерла левую бровь. — Ну не буду же я расхаживать по огороду в шелковых платьях, как какая-нибудь профурсетка из телевизора. Это такой моветон! Не дай бог, кто-то увидит!

— Я… я помогу… Мы что-нибудь подберем.

Дар речи ко мне вернулся. Но не до конца. Предложение нормально построить не получалось, словно русский язык позабыла. И от шока голос звучал глухо.

— Но это не сейчас. — Бабушка по-барски взмахнула ладонью. — После санатория. Если нас комары не съедят в этом лесу.

— Конечно.

— И еще собачий питомник какой-то нужен… Не дворнягу же мне воспитывать… И… — Блуждающий взгляд бабушки скользнул по мне. Вернулся. И будто видит меня впервые в жизни, Ядвига Яновна удивленно уставилась глаза в глаза. — Полина, а что ты, радость моя, до сих пор делаешь в этой палате? Медом намазано?

— Я?

— Думаешь, что ради твоей неземной красоты самолет в Лондон на больничной лужайке пересадку сделает? — из растерянной дивы, которую шантажом заставили поехать в санаторий и потом жить на даче, бабуля в один миг превратилась в главную светскую львицу Питера. Грозу дирижеров и повелительницу консерватории. — Ты Алексея еще сколько мучить планируешь? А свадьбу когда устраивать? А детей?

— Бабуль, я…

— Милая моя, хочу тебе сказать страшную вещь — ты не молодеешь! Он, конечно, без ума от тебя, но нельзя мариновать мужчину так долго! Они от этого портятся.

Совсем как в детстве, она похлопала по матрасу и протянула ко мне руки.

— Бабушка! — я бросилась к ней в объятия так, словно меня кто-то подбросил. Быстро, со всхлипом, со слезами на глазах. Ничего не понимающая и обалдевшая от неожиданного счастья.

Скажи кто полчаса назад, что такое случится, не поверила бы. В планах были только работа, лечение и убивающие своей тоской вечера. Грузовик со счастьем не желал заезжать на мою улицу. Светил фарами издалека, манил ценным грузом. И вдруг…

— Девочка моя, — ба гладила меня по голове, по плечам. — Ну что ты? Все ведь хорошо. Ни твой Крамер никуда от тебя не убежит. Ни мой от меня.

— Не. Убежит.

После нового всхлипа слезы потекли уже не дорожками, а реками. В жизни никогда так не ревела. С соплями и завыванием. Будто вся жидкость, которую выпила за два дня, решила выйти наружу. И остановиться не получалось.

— Он очень тебя любит. Всегда любил, — убаюкивая в объятиях, прошептала бабушка. — И ты его. Всегда.

— Да-а-да… — к прежнему оркестру из ненормальных реакций добавилась еще и икота. — Но. Ик! Так и не сказала этого ему. Ик! Ни разу.

У женщин регулярно бывают «те самые дни». Случаются они и у мужиков. Разница лишь в том, что мы не грозим залить кровищей все что можно, а жестко убиваемся на работе.

Сегодня у меня случился как раз один из убойных дней. Деньги по питерскому проекту перли, так что бухгалтерская фирма заранее пугала дикими налогами. Басманскому приспичило второй раз жениться, и он сбросил все самые сложные вопросы на меня. А Полька, как назло, не брала трубку.

Коза! Вот искал для нее другое обращение. Зайка, котя, солнышко… но не прирастало. Козой была. Козой и оставалась. Офигенной! Такой, что дня не получалось прожить без ее голоса и взгляда в камеру. Но упрямой и непослушной.

Пожалуй, до задницы все же стоило добраться. Совместить, так сказать, приятное с полезным — удовольствие с воспитанием. Переживет, если один раз генофондом не по назначению воспользуемся.

В том, что с продолжением рода проблем не будет, я не сомневался. Жила внутри уверенность, словно это неминуемо, как рассвет. А вот с самой продолжательницей рода срочно нужно было разбираться.

В мыслях о том, как именно буду укрощать Польку, я поздно вечером вернулся с работы домой. Поздоровался с подозрительно улыбавшимся консьержем. И поднялся на свой этаж.

Сегодня не на лифте. Пешком, чтобы хоть как-то разгрузить гудящую голову.

К сожалению, особо не помогло. Остановился у окна на лестничной площадке. Вдалеке, как огромное НЛО, садилось солнце, Темзу заливал его мягкий оранжевый свет. А у меня перед глазами все еще проносились страницы с отчетами и длинные таблицы цифр.

Да, не таким я был лет пятнадцать назад, да и десять — тоже. Всего тридцать пять, а уже пованиваю нафталином. В бар не тянет совсем. В холодильнике вместо хорошего английского пива упаковка воды. И все желания примитивны до безобразия: поесть, увидеть Польку и упасть лицом в матрас. Проспать до утра.

Сколько там шагов от верности до импотенции? Я, наверное, их уже протопал. Сгубила ведьма зеленоглазая. Привязала к себе и бросила.

Об этом я подумал, когда открывал дверь и снимал обувь.

А потом ни о чем уже не думалось.

Как робот без подзарядки, опустился на сиденье дивана. Кое-как стянул с себя пиджак, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. И накрыло.

«Тот самый день» во всей красе.

Где-то впереди в черном квадрате телевизора отражалось окно и закат. Во внутреннем кармане пиджака тихо, на виброрежиме, звенел телефон. А я ничего не хотел, не мог и лишь медленно втягивал в легкие воздух.

Минуту.

Другую.

Третью…

Пока не почувствовал, как кто-то приятно мнет плечи. Со знанием дела. Настойчиво.

Как по затылку, рассылая по телу дрожь, скользят острые ноготки.

Это был кайф! Нирвана! Прямой экспресс в рай!

Меня расплющило от удовольствия настолько, что даже глаза открыть не мог.

— Если ты галлюцинация, пожалуйста, не заканчивайся, — с урчанием, как самый настоящий кот, произнес я.

— И кого же ты представляешь в своей галлюцинации?

Теплое дыхание коснулось ушной раковины, и остатки моего мозга сплыли по позвоночнику в трусы.

— Блондинку. С четвертым размером груди.

Пальцы на моих плечах прекратили массаж и сжали кожу, словно плоскогубцы.

— Кого?! — это уже был не прежний нежный шепот, а настоящее рычание.

— Красотку с голубыми глазами, круглым задом. И согласную на все, — вместо покаяния продолжил я.

— Лех, а ты не оборзел, часом, от вольной жизни?! — Пальцы исчезли совсем.

Моя длинноногая зеленоглазая галлюцинация в несколько шагов обогнула диван. Забралась ко мне на колени, как амазонка, верхом. И положила руки на плечи.