Чтение онлайн

И вот — он заходит в мой кабинет, сверля Адама гневным взглядом, а следом за ним, с ещё большей злостью, взирает на этого отпрыска его брат — Ян.

Я, вновь, бросил гневный взор на Адама, перевёл его на свою доченьку, которая не отступала от него ни на шаг. Неужели, моя Фиби влюбилась в него?

У неё, точно, далеко не мамин вкус.

— Мне не нужна ничья помощь, если на то пошло, — сказал Адам.

— И вообще, это я… — начала моя дочь, но Адам быстро перебил её:

— Да, я поцеловал её. Да, я первый поцеловал её. И не пожалею об этом даже под пытками.

Я хотел убить этого молокососа, но тут, откуда ни возьмись на него налетел Ян, и, повалив его на пол, уселся сверху, начиная бить родного братца по лицу. Наши мозги с сыном сработали молниеносно, и, пока Джон пялился на всё это с открытым ртом, мы начали разнимать этих дураков.

— Адам, Ян, пожалуйста! Остановитесь! — кричала Фиби, а когда мы растащили их друг от друга, она встала между ними, брыкающимися, как птенцы в гнезде и произнесла:

— Хватит.

После, она повернулась лицом к Адаму, и, сказала:

— Всё будет хорошо, Адам. Мы вынуждены жить своей жизнью каждый поодиночке, но помни, что я люблю тебя, — с этими словами, моя дочка приложила губы к его рту, — ни стыда, ни совести! — а потом, отстранившись от него, Фиби взглянула на Яна:

— Мне льстит твоя любовь, Ян… А ещё, твоё желание вернуть то, что утеряно. Нашу дружбу. Но пока, мне нужно отойти от сегодняшнего дня, — сказала Фиби и вышла прочь из моего кабинета, сжимая губы и прикрыв глаза.

Иисусе! Вот в чём фишка. Некий любовный треугольник…

Но почему в нём есть звено с именем моей дочери? Почему Фиби?

Мы с сыном отпустили братьев.

— Нечего драться в моём доме, — сказал я резко, сверкая на них глазами.

— Я принял решение, — громко вставил Джон Флинн.

Мы все повернулись.

— Адам, я всё обдумал. И пришёл к единственно верному решению — я отправлю тебя на службу в военно-морской флот Франции.

— Отец! — воскликнул Адам.

— Не обсуждается, — жёстко рявкнул Флинн, — Не обсуждается! Я слишком давно терпел. Слишком много вложил в тебя и слишком сильно любил. Теперь, забудь о поблажках судьбы, выпивке и женщинах. Завтра же, утром ты улетаешь из Сиэтла.

Адам смотрел на него с неописуемой тоской и болью, а затем, кивнул ему, отшатнулся. Мне пришлось придержать его за плечи.

— Я вернул деньги твоему сыну, Кристиан. Те, что он платил за отель. Перевёл их на его карточку. А твои вещи, Адам, я уже забрал оттуда и отправил в военный корпус. А теперь, поехали домой, дорогие мои сыновья, — сказал Джон саркастически.

Попрощавшись с нами, Флинны вышли из кабинета.

Теодор с грустью проводил Адама глазами.

— Мне нужно поговорить с Фиби, — сказал я, посмотрев на Теда.

— Говори. Я пойду прогуляюсь, — ответил он бесстрастно, не минуты не задерживаясь.

Он осуждает меня? Но не я же принял решение отправить Адама на службу! Да, я мог не говорить об этом его отцу. Но не может же Адам всю жизнь прожить не доучившимся студентом в отеле, на деньги Теда?

Рассуждать об этом можно вечность, но однако, мне нужна была беседа с Фиби. Жёсткая, требовательная, но такая, что не вызовет ссоры. Если бы в такую ситуацию влип Тед, мне было бы проще его отругать, посадить под домашний арест, но моя дочка… Я никогда не ссорился с ней. Мне всегда давалось тяжело отчитывать её.

И, вот, теперь, я поднимаюсь по ступеням к её комнате с тяжёлым сердцем… Боже, я даже ничего ещё не сказал ей, а у меня уже паника и холод в груди.

— Фиби. Можно? — говорю я, приоткрыв дверь.

— Входи, — отвечает она еле слышно, продолжая стоять ко мне спиной.

Когда я вхожу, она оборачивается, и, на секунду мой разум твердит мне не говорить ей ничего, но сердце хочет другого. Серые, потухшие глаза — мои, такие мои глаза-пропитаны тяжёлой болью. Скрипя сердцем, я говорю:

— Я не жалею, что сказал Адаму Флинну всё, что я о нём думаю. Ты не для него.

— Вот как… Пап, я сама поцеловала его. Первая! Я хотела этого… — говорила Фиби, но я не желал этого слышать и остановил её жестом руки:

— Не защищай его! Слава Богу, ближайшие года три ты его не увидишь. К тому времени, ты осознаешь все его минусы, встретишь парня, получше и помоложе, — резко сказал я.

— Три года? — выдавила Фиби, а её глаза покрылись блестящей влажной плёнкой.

— Да. Три года. Ты не успеешь заметить, как всё измениться. И, пока я жив, Адам Флинн не потревожит тебя. Надеюсь, ты поймёшь меня.

— Я уже не понимаю! Почему? Почему ты так хочешь отдалить нас друг от друга?

— Потому что люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала. Если человек таков в двадцать один, он будет таким и в сорок один. Для него вряд ли есть что-то святое. Что-то возвышенное. Я больше, чем уверен, что для него таких понятий не существует.

— Ты совсем его не знаешь!

— И ты не могла успеть узнать его за время поцелуя. Забудь об Адаме Флинне, Фиби. Этого человека больше нет в твоей жизни, — холодно говорил я, а лицо Фиби было исполнено такой боли и потерянности, что мне казалось, я держу её на мушке…

Грей, ты никудышный отец. Если бы Ана поговорила с ней, может быть… Нет. Ана не смогла бы так отрезать её от него, как я. Разум кричал мне, что я сделал всё правильно, а сердце щемило.

Но я сделал всё, как надо.

Смерив дочку долгим взглядом, я ушёл из её комнаты и плотно закрыл дверь. Проблема решена. Я не сломал ей жизнь, а устроил, ведь так? Поживём-увидим.

Чтобы избавить себя от мрачных мыслей, не мучиться ими в ожидании моей Аны, я решил приступить к изучению договора Грейсона Гриндэлльта…

Фиби

Дверь захлопнулась. Я упала на колени, дрожа от горячих слёз бегущих по щекам… Совсем недавно, мне казалось, что счастье близко, я ощущала его своей кожей, губами, но это был лишь мираж. Я уверена, если бы мама была здесь, она бы поддержала меня. Я не знаю, как теперь… как же теперь пытаться забыть его, выкинуть из памяти, отказаться от него? Я не могла сделать этого раньше. Не смогу и сейчас…