Чтение онлайн

Херь. У меня аппетит пропал…

— Вообще-то, да. — начал Кристиан, — Я знаю, что в моём сыне есть качество созидателя, умение держать себя под контролем и внимательность к деталям. Иначе бы, я, возможно, продал кампанию… Это было бы лучшим решением, если бы Тед не был таким, каким я сказал ранее.

— А Фиби? А о дочери, владеющей кампанией, вы не думали? — спросил Грейсон.

Ох, потрясающий вопрос! Я начинаю по-настоящему уважать Грейсона.

Кристиан прищурил глаза, а потом холодно проговорил:

— Думал, но это не было бы хорошей идеей. Бизнес — это смешение войны и спорта. Как известно, спорт не обходиться без травм, а война — дело не для женщин. Бизнес — глубокая, чёрная дыра, здесь везение не имеет никакого значения — побеждает сильнейший, а успеха достигает ловкий. И потом, мужчины чаще могут пользоваться лишь холодным расчётом, а женщины прибегают к симпатиям и слабостям… Нет, это определённо не то, что нужно моей дочери.

Всё. Молодец, мой гениальный папа! Счёт: 1:1. Теперь, моё уважение к Гриндэлльту лишь из-за возраста… Досада.

— Примерно так, я и рассуждал о Дане. Чего я хочу, вы узнаете из договора, а пока… Пока, постараемся немного отойти от темы вечных, скучных дел. — сказал Грейсон улыбнувшись, и, отпив глоток вина, вновь заговорил… Блядь. Он когда-нибудь заткнётся?

— Я видел в гостиной рояль… Признавайтесь, кто здесь Шопен! — хитро произнёс он.

— Папа.

— Тед. — произнесли мы с отцом одновременно. Этим мы рассмешили других, а потом, засмеялись сами.

— Тедди, ну пожалуйста, сыграй нам что-нибудь… — попросила мама нежно.

Я никогда не смогу не в чём отказать этой прекрасной женщине… Улыбнувшись, я встал из-за стола, и, повесив пиджак на спинку стула, отправился к чёрному роялю, которому лет больше, чем мне, как говорила мама.

Открыв крышку, я сел на табурет, медленно проскользнув глазами по клавишам… Я вспомнил Айрин. Вспомнил, как она божественно танцевала… Это подтолкнуло меня начать играть «Зимний ветер» Шопена.

Сначала, мелодия полилась в миноре, нежно и плавно, точно лёгкий волнующий бриз и прыжок-шпагат в воздухе, который выполняла Айрин…

А затем, я не мог уследить за своими пальцами… Они носились с огромной быстротой по клавишам, я играл на память… Ноту за нотой. Прикрыв глаза, я видел сегодняшние события, связанные с моей девочкой. И чем картинка воспоминаний в моих глазах становилась ярче, тем лучше я играл. Я растворялся в музыке душой и телом, а предо мной стояли волшебные, ярко-голубые глаза Айрин…

Окончив, я поднял голову, и, увидел Дану, стоящую напротив меня, оперевшись локтем на инструмент. Встретившись со мной взглядом, она немного приподняла бровь и укусила нижнюю губу…

Херь. Так чертовски сексуально и непринуждённо у неё это получилось…

— Ты прекрасно играл. — сказала она, вздохнув.

— Рад, что понравилось. — с улыбкой сказал я.

— Понравилось? Я в восхищении… — шепнула Дана и присела на табурет рядом со мной.

— Сыграть для тебя что-нибудь? — спросил я, повернувшись к ней.

Сейчас наши лица на совсем близком расстоянии… Всё-таки, у неё очень красивые глаза… Я отражаюсь в них, как в зеркале.

— Для меня? — удивлённо улыбнувшись спросила Дана, а я кивнул в ответ.

—Ты можешь воспроизвести «Лунную сонату» Бетховена? — поинтересовалась она тихо. Я опустил пальцы на клавиши и отдался прекрасной, тонкой мелодии…

Из-за того, что Дана сидела рядом, я не мог полностью отключиться от окружающего. Её тёплое, тяжёлое дыхание на уровне моего плеча чертовски отвлекало от игры, и я то и дело, бросал на неё быстрые, но не равнодушные взгляды, а вскоре заметил, что комнату заполонили члены моей семьи, Софи и отец Даны. Мама с папой переглянулись друг с другом, как-то странно, заговорчески улыбаясь. О чём они думают?

Дана просто села рядом со мной, а я лишь играю. И ничего в этом сверхъестественного или заставляющего переглядываться нет!

Мои пальцы двигались под пристальным, глубоким взглядом Даниэль и когда бы я не повернулся, она смотрела лишь на них, иногда кусая нижнюю губу, что тоже почему-то заставляло моих родителей переглядываться.

Когда я закончил, зрители зааплодировали мне, а Дана лишив меня дара речи, неожиданно обняла двумя руками мой торс, положив голову на плечо. Я аккуратно обвил её талию своими руками, а она прижалась крепче ко мне…

Детка, это очень мило. И, не могу не заметить того, что её почти детское, невинное объятие меня возбуждает…

— Ты волшебно играешь… Я ничего лучше не слышала. — шепнула она мне на ухо.

Отстранившись, мы светло улыбались друг другу.

Чтобы избавиться от испытывающих взглядов Софи, Фиби и наших с Даной предков, я решил прогуляться с ней по саду и заодно выяснить, что произошло.

— Уважаемый мистер Гриндэлльт, разрешите ли вы украсть вашу дочь на час? —поинтересовался я, взяв Дану за прохладную руку, поднявшись с табурета.

— О, конечно, разрешаю! — сказал Грейсон смеясь. Мои родители вновь переглянулись, а Фиби с Софи сделали тоже самое.

Выйдя, держась за руки из гостиной, мы миновали холл, а затем подошли к двери «чёрного хода», ведущего сразу в глубь сада. Там, мне пришлось оборвать наши сплетённые руки. Дана бросила на меня странный взгляд и укусила свою чёртову губу, которая стала уже почти красной, но такой…такой сексуальной…

На улице было сумрачно. Небо с серыми полосами на фиолетовом напоминало мне о моём, прекрасно прожитом, угасающем дне.

— Как красиво у вас здесь… — сказала она, озираясь, — я, будто бы, в саду у королевы Анны Австрийской. Смотрю на всё это и вспоминаю строки романа Дюма.

— Тебе нравиться Дюма? — спросил я.

— Я вообще люблю читать. — начала она, когда мы двинулись вперёд, — Больше всего, я предпочитаю Хораса Маккоя, Жорж Санд, Стендаля и Виктора Гюго, и, естественно, у меня не обходиться без Гарди и Остин. Но несмотря на мной перечисленных прекрасных авторов, меня ни одно из их произведений не задело так, как «Портрет Дориана Грея».