Чтение онлайн

– Джером? Все спокойно.

– Вы уже заставили меня волноваться, – говорит Джером. – Что делаете?

– Взламываю замок, чтобы проникнуть в дом.

Ходжес заходит на кухню Хартсфилдов. Ему в нос сразу ударяет запах. Слабый, но отчетливый. Держа мобильник в левой руке, а отцовский «тридцать восьмой» – в правой, Ходжес, ведомый носом, сначала заглядывает в гостиную – комната пуста, хотя пульт дистанционного управления и каталоги на кофейном столике наводят на мысль, что диван – гнездышко миссис Хартсфилд на первом этаже, – потом поднимается по лестнице. Запах с каждым шагом усиливается. Это еще не вонь, но все к тому идет.

В коротком коридоре – одна дверь по правую руку и две по левую. Сначала Ходжес проверяет комнату справа. Спальня для гостей, в которой гости давно не останавливались. Она стерильна, как операционная.

Он сообщает Джерому, что все спокойно, прежде чем открыть первую дверь слева. Запах идет из этой комнаты. Он делает глубокий вдох и входит, присев. Первым делом убеждается, что за дверью никого нет. Потом открывает дверь в стенной шкаф – она складная, с рояльной петлей посередине – и проверяет, не прячется ли кто за одеждой. Не прячется.

– Джером? Даю о себе знать.

– Кто-нибудь есть?

– Да… в каком-то смысле. – Ему понятно, что лежит под покрывалом на двуспальной кровати. – Подожди…

Он заглядывает под кровать и видит шлепанцы, розовые кроссовки, белый короткий носок и несколько пыльных катышков. Сдергивает покрывало: под ним – мать Брейди Хартсфилда. Кожа восково-белая с чуть зеленоватым отливом. Рот раскрыт. Мутные остекленевшие глаза смотрят в никуда. Ходжес поднимает ее руку, чуть сгибает, отпускает. Трупное окоченение пришло и ушло.

– Послушай, Джером. Я нашел миссис Хартсфилд. Она мертва.

– Господи… – Голос Джерома, обычно как у взрослого, ломается на последнем слоге. – Что вы?..

– Подожди.

– Вы это уже говорили.

Ходжес кладет мобильник на ночной столик и сдергивает покрывало до ног. На ней синяя шелковая пижама. Рубашка запачкана вроде бы рвотой и кровью, но не видно ни пулевых, ни колотых ран. Лицо распухшее, но странгуляционных борозд или синяков нет. Опухание – результат медленного посмертного разложения. Ходжес подтягивает пижаму к груди, открывая живот. Как и лицо, он раздут, но причиной могут быть газы. Он наклоняется к раскрытому рту, видит то, что и ожидал: вязкую массу на языке и между десен и щек. Его догадка: она напилась, ее вырвало, и она захлебнулась блевотой, как какая-нибудь рок-звезда. Кровь… Возможно, горловое кровотечение. Или обострение язвенной болезни.

Он берет мобильник и говорит:

– Он мог ее отравить, но скорее всего она все сделала сама.

– Спиртное?

– Вероятно. Без вскрытия не скажешь.

– Что нам делать?

– Сидите тихо.

– Вы не позвонили в полицию?

– Еще нет.

– Холли хочет с вами поговорить.

Пауза, потом голос Холли, звонкий, как колокольчик. И спокойный. Если на то пошло, гораздо спокойнее, чем у Джерома.

– Ее зовут Дебора Хартсфилд.

– Отличная работа. Передай трубу Джерому.

– Я надеюсь, вы знаете, что делаете, – слышит он секундой позже.

«Я не знаю, – думает Ходжес, проверяя ванную. – Я сошел с ума, и единственный способ вернуть здравомыслие – дать задний ход. Это же ясно как божий день».

Но он думает о Джейни, подарившей ему новую шляпу – щегольскую федору частного детектива, – и понимает, что не может. И не отступится.

В ванной чисто… или почти. В раковине волосы. Ходжес их видит, но внимания не обращает. Он думает о критической разнице между случайной смертью и убийством. Второе – это плохо, потому что убийство близкого родственника зачастую означает одно: человек окончательно слетел с катушек и на этом не остановится. Так что меры надо принимать незамедлительно. Если же речь о несчастном случае или самоубийстве, тогда время есть. Брейди может где-то затаиться, стараясь решить, что делать дальше.

«И я, судя по всему, занимаюсь тем же», – думает Ходжес.

Последняя комната наверху – спальня Брейди. Кровать не застелена. Стол завален книгами, по большей части научной фантастикой. На стене – постер «Терминатора». Шварценеггер в черных очках и с каким-то фантастическим оружием в руках.

«Я вернусь», – думает Ходжес, глядя на постер.

– Джером? Даю о себе знать.

– Дед с другой стороны улицы все еще смотрит. Холли думает, что нам лучше уйти в дом.

– Пока рано.

– Когда?

– Как только я пойму, что в доме никого нет.

У Брейди своя ванная. Чистенькая, как тумбочка солдата в день проверки. Ходжес оглядывает ванную. Потом спускается на первый этаж. В гостиной есть маленькая ниша. Места как раз хватает для столика. На нем ноутбук. Женская сумка висит на спинке стула. На стене – большая фотография в рамке: женщина, чей труп лежит наверху, и Брейди Хартсфилд, еще подросток. Они стоят на пляже. Обнявшись. Соприкасаясь щеками. С одинаковыми улыбками на миллион долларов каждая. Фотография скорее девушки с парнем, а не матери с сыном.

Ходжес зачарованно смотрит на Мистера Мерседеса в юные годы. Ничто в его лице не говорит о жажде убивать, но это обычное дело. Эти двое не слишком похожи, общее можно найти только в форме носа и цвете волос. Она женщина симпатичная, можно сказать, красавица, но Ходжес склоняется к тому, что отец Брейди красотой не отличался, потому что мальчик на фотографии… обыкновенный. Мимо такого пройдешь на улице и не оглянешься.

«Ему наверняка это нравится, – думает Ходжес. – Человек-невидимка».

Он возвращается на кухню и на этот раз замечает дверь около плиты. Открывает и видит крутую лестницу, спускающуюся в темноту. Понимая, что представляет собой идеальную мишень для любого, кто затаился внизу, смещается в сторону, одновременно пытаясь нащупать выключатель. Находит и переступает порог, выставив перед собой револьвер. Видит верстак. За ним, на высоте талии – длинная полка вдоль всей стены. На полке – ряд компьютеров. У Ходжеса ощущение, что он попал в центр управления полетами на мысе Канаверал.

– Джером? Даю о себе знать.

Не дожидаясь ответа, спускается вниз с револьвером в одной руке и мобильником в другой, отдавая себе отчет, что нарушает одну из самых важных полицейских процедур. А если Брейди прячется под лестницей, готовый отстрелить ему ноги в лодыжках? Или поставил мину-ловушку? С него станется. Теперь Ходжес знает это очень хорошо.

Но никакой проволоки нет, и подвал пуст. В нем имеется чулан-кладовая, дверь приоткрыта, однако в чулане тоже ничего нет. Голые полки. Только в углу лежат коробки из-под обуви. Тоже, похоже, пустые.