Чтение онлайн

Здесь же все забито антиквариатом. Тут не найдется коробок для завтраков с Рыцарем Дорог. Лишь керамика, мебель, картины и разные безделушки, в основном из Европы, с ценниками от трех до четырех знаков.

Несмотря на небольшой размер, в магазине не виднелось ни капли грязи и ни пылинки — Монк оценил, я уверена. Все предметы тщательно разложены и подсвечены галогеновыми лампочками, словно музейные экспонаты.

Касса стояла на резном деревянном столе в передней части магазина, слева от двери. На ковре подсыхало кровавое пятно и брызги крови на стене.

Монк посмотрел на камеру наблюдения, покачал головой из стороны в сторону, а потом взглянул на раскрытую кассу.

— Зачем он выбрал магазин для грабежа? — задался вопросом Монк.

— Затем же, для чего вообще грабят, — задвигал брылями Дозьер. — Ради денег.

— Но в таком бизнесе водится мало наличных. Здесь дорогостоящий антиквариат, — просветил Монк. — За него, как правило, расплачиваются кредитными карточками.

— Единственное, что преступник увидел — дорогое барахло, и ни о чем больше не думал, — заспорил Дозьер. — Мы имеем дело не с профессором Мориарти. Обычный наркоман, ищущий деньги на новую дозу.

— Но он достаточно умен, так как сумел войти в магазин незаметно, — заметил Монк. — И выстрелил в хозяина, когда работал отбойный молоток.

— Поверьте, Вы преувеличиваете его способности, — не согласился лейтенант. — Я видел сотни таких преступлений. Позвольте показать вам видео.

Он повел нас в заднюю комнату, тесную, без окон, где большую часть площади занимал большой стол, уставленный различными вещами: почтовыми марками, ножницами, чековыми лентами и рулонами пупырчатой пленки. Над столом висели мешки с пенопластовыми хлопьями для заполнения пустых пространств в картонных коробках.

Крошки хлопьев валялись повсюду на полу и столешнице, притягиваясь на статическое электричество. Стоило нам войти, все лодыжки покрылись пенопластом.

На стуле сидела женщина. Глаза ее налились кровью, нос покраснел, а щеки намокли от слез. Очевидно, жена хозяина — низенькая, стройная женщина лет тридцати пяти. Но даже в горе она оставалась изысканной и утонченной. Возможно, так мне показалось, потому что она сидела совершенно ровно, сосредоточившись на детективе-афроамериканце, снимавшем показания. Мне отчаянно захотелось избавиться от крошек пенопласта, приставших к ее ноге.

Я очень удивилась, почему Монк не заставил меня сделать это, но он пытался стряхнуть крошки со своих брюк. Судя по реакции, для него они сродни кровососущим пиявкам.

— Может, Вы хотите выйти отсюда, миссис Давыдова? — Дозьер кивнул в сторону видеомагнитофона и монитора на полке. — Нам необходимо еще раз просмотреть пленку.

Жена хозяина встала и посмотрела на Монка.

— Почему на Вас противогаз?

— Мои пазухи, — ответил он. — Мне хотелось бы сохранить их.

Вдруг он нечаянно толкнул коробки, ожидающие у двери курьера. В противогазе его периферийное зрение оставляло желать лучшего.

Миссис Давыдова поймала коробки, прежде чем они опрокинулись.

— Осторожней! — вскрикнула она. — Это хрупкий антиквариат, ожидающий отгрузки.

— Простите, — извинился босс.

Миссис Давыдова обратилась к Дозьеру. — Курьер должен прибыть с минуты на минуту. Позволите ему увезти коробки? Если их сегодня не отправить, можно не отправить вовсе. Не думаю, что смогу вернуться в магазин.

— Нет проблем, — заверил Дозьер. — Я лично прослежу за отправкой.

— Спасибо, — поблагодарила она и вышла с другим детективом.

— Прекрасная дама, — восхитился лейтенант. — Сейчас она хорошо держится, но после осознает все горе. Я уже видел подобные случаи.

Дозьер включил телевизор и нажал «воспроизведение» на видеомагнитофоне. Видео, снятое с камеры над стойкой, оказалось хорошего качества, но без звука. Мы увидели человека, элегантного, как и миссис Давыдова, заполнявшего за столом документы. У него виднелась небольшая залысина на макушке, старательно замаскированная зачесом волос.

Монк не обращал внимания на видео: его заботила расстановка коробок по размеру. Время от времени он прерывался, чтобы стряхнуть назойливый пенопласт.

Я посмотрела, как грабитель вошел в помещение: высок, широкоплеч, грудь колесом и с лыжной маской на голове. Свитер, маска и перчатки черного цвета. Из-за расположения стола видна только часть тела выше пояса.

Мистер Давыдов поднял голову. Грабитель поднял пистолет жестом, как бандиты в кино, и указал на кассу. Хозяин открыл кассу и схватил несколько банкнот, лежавших внутри. Грабитель все еще указывал на кассу. Хозяин вытащил денежный лоток, показал, что он пуст. Тогда грабитель выстрелил в него. Шокирующее зрелище, даже без звука.

Я оглянулась на босса, который смотрел на мониторе, как грабитель выбегал из магазина.

— Хорошо, что миссис Давыдова не видела, — посочувствовал лейтенант. — Представьте, каково увидеть смерть собственного супруга.

Я могла. И представляла. Если и есть запись смерти Митча, надеюсь никогда ее не увидеть.

Дозьер перемотал пленку на момент, когда миссис Давыдова выходит из задней комнаты. Временной код показывал, что прошло пять минут после смерти ее мужа. Она подбежала к покойному и закричала — выглядело впечатляюще и жутко в тишине.

— Заморозьте картинку! — вскрикнул Монк.

Дозьер нажал на паузу. Изображение застывшей миссис Давыдовой напомнило картину «Крик» Эдварда Мунка. Руки на щеках, глаза расширены, рот раскрыт в стенаниях израненной души.

Я точно знала, что она чувствовала в тот момент.

Монк подошел поближе, посмотрел на экран и склонил голову сначала в одну сторону, затем в другую.

Он раскрыл убийство.

Я поняла это, и судя по улыбке Шароны, она тоже.

— Я знаю, где Вы найдете человека, стрелявшего в мистера Давыдова, — потер руки босс.

— В самом деле? — не поверил Дозьер.

— Идите за мной, — позвал Монк.

Он вышел в торговый зал магазина и привел нас к сидящей на диване миссис Давыдовой, стараясь не смотреть на стол, за которым застрелили ее мужа.

— Миссис Давыдова, у Вас пенопласт на лодыжке, — указал Монк.

Она посмотрела на лодыжку. — Это не самая страшная из моих проблем.

— Вы очень сильно ошибаетесь, — покачал головой он. — Эта худшее, что произошло с Вами за всю жизнь.

Она вжалась в диван, словно прячась от зловония. — Сегодня убили моего мужа. Вы, правда, думаете, что это значит для меня меньше, чем кусок пенопласта на брюках? Что Вы за псих?!