Чтение онлайн

— В некотором смысле, оно слишком простое, — оправдывался он, — что переводит его в разряд сложного.

— Я не понимаю.

— Чем больше нестыковок в деле, тем проще мне его расследовать, — пояснил он. — Убийство человека аллигатором на нудистском пляже — настолько неправдоподобно, что задаешься массой вопросов, рассматриваешь кучу несоответствий и все хорошенько обдумываешь. А об Эллен Коул я знаю лишь, что кто-то, кроме Тревора, ударил ее лампой.

— И подставил Тревора! — не сдержалась я.

— Или нет, — уперся Монк. — Тревор может быть невиновен в убийстве, но повинен в остальных преступлениях, в которых его обвиняют. Он — идеальный козел отпущения. Над чем тут еще размышлять?

— Не так уж и много подозреваемых в деле, — напомнила я.

— У всех твердые алиби и объяснения, чем им не выгодна смерть жертвы.

— Для Вас это никогда не являлось проблемой.

— Я им верю, — не сдавался Монк. — Не думаю, что ее любовница, или любовник любовницы, или жена любовника любовницы убили ее.

Я запуталась, кто есть кто, но смысл его слов поняла.

— Значит, Вы поджали хвост, — упрекнула я.

— Конечно же! — радостно подтвердил он. — Ты же видела тамошних людей. Воздух, которым они дышат. А видеть воздух ты не должна, и тем более жевать его!

— Вы бежите по другой причине.

— Поэтому я убегал с криком.

— Вы убегали из Лос-Анджелеса, боясь потерпеть неудачу, — безжалостно провоцировала я. — Вы не имеете ни малейшего понятия, кто убил Эллен Коул, и не знаете, откуда начать поиски.

— Я не собираюсь торчать в Лос-Анджелесе и опрашивать всех имеющих отношение к Эллен Коул или Тревору Флемингу.

— Разве не так Вы обычно расследуете преступления: задавая вопросы, обрабатывая новую информацию и устраняя противоречия?

Монк покачал головой. — Я раскрываю дело сразу после осмотра места преступления. Вижу, что не так, и пытаюсь сложить пазлы по местам, выясняя, как совершено убийство на самом деле.

— Вы много чего видели, осматривая дом Эллен Коул.

— Но все не то.

— И думаете, найдете решение здесь? За сотни миль оттуда?

— Я уже все увидел. Просто не знаю, что именно нужно.

Для меня происходящее обрело смысл. — Вы беспокоитесь, что не раскроете дело?

— Такое случалось.

Он говорил о своей жене, Труди, и о бомбе в машине, убившей ее. Он не знает, кто ее убил и почему.

Он подвел ее.

На длительное время осознание этого факта превратило его в калеку. И человеком, который помог ему пройти через весь кошмар и вернуться к жизни, была Шарона. И теперь он в ужасе, что может подвести ее.

— Вы раскроете преступление, — пообещала я. — Знаю!

— Почему ты так уверена?

— Потому что Вы — Эдриан Монк, и я в Вас верю.

— Лучше бы ты не верила, — вздохнул он.

— Вы сами должны верить во что-то.

— Да, я верю. Но не думаю, что чистящее средство «Формула 409» решит мои проблемы.

Несмотря на невозможность играть в футбол из-за сломанной руки, Джули желала присутствовать на субботней утренней тренировке в парке Долорес, демонстрируя свой командный дух. Думаю, заодно она мечтала привлечь максимальную аудиторию к ее гипсорекламной кампании. Здорово, что я могла присоединиться к ней, поскольку Монк хотел пообщаться со священником миссии Долорес всего в паре кварталов от парка.

Миссию основали испанцы в 1776 году, обращая в свою веру индейцев, пять тысяч которых пали жертвами эпидемии кори, принесенной отвращающими их от язычества. Кирпичную церковь, стоящую по сей день, построили в 1791 году неофиты — причудливое словечко для коренных американцев, которые выжили после эпидемии и стали христианами. Стены толщиной в четыре дюйма выдержали испытание временем и землетрясение 1906 года. Полагаю, визит Эдриана Монка она тоже в состоянии вынести.

Я намеренно умолчала об эпидемии кори, случившейся сотни лет назад, иначе он убежал бы от церкви, как черт от ладана. А, возможно, вообще переехал бы из Сан-Франциско.

Мы с Джули рано позавтракали и отправились за Монком на арендованном автомобильчике. Я высадила дочь в парке; затем мы с боссом поехали к церкви, чтобы успеть к службе.

В длинном и узком храме толпа прихожан сгрудилась у позолоченного алтаря в стиле барокко, за которым стоял священник в белой мантии с зеленой оторочкой.

Впереди медленно ковыляла старуха, громко шаркая. Дьякон лет тридцати у двери поприветствовал нас вежливым кивком и улыбкой.

Старушка перед нами опустила руку в чашу со святой водой, перекрестилась и поцеловала пальцы.

Монк ахнул и попросил салфетку. Я дала ему, а он протянул ее женщине.

— Возьмите, — нервничал он. — Быстрее!

— Зачем? — удивилась она.

— Вода, — указал он на чашу, — разве не видите, что все люди совали в нее свои грязные руки?

— Все нормально, молодой человек, — зашамкала старушка. — Она благословлена.

— Но не дезинфицирована, — настаивал босс.

— Бог очистил ее.

— Вы стары и Ваш организм плохо сопротивляется инфекции, — уговаривал Монк. — Вам стоит немедленно прополоскать рот, пока смертоносные микробы не вторглись в Ваше одряхлевшее тело!

— Стыдно, молодой человек! — Воскликнула старушка, повернулась к нему спиной и заковыляла прочь.

— Эта дама желает смерти, — Монк оглянулся на меня в момент, когда я окунула пальцы в воду и перекрестилась. Я не слишком религиозна, но лишнее благословение не повредит.

Монк сунул салфетку мне в руку. — В уме ли ты, женщина?!

— Мистер Монк, успокойтесь, — увещевала я, — мы же в церкви.

— Мы в зоне распространения болезней! — психовал он. — Кто-то должен спасти этих людей!

— Думаю, именно этим и занят отец Боуэн, — я взглянула на священника у алтаря, следившего за нами с укоризной. Так мог бы смотреть сам Бог. Холодок пробежал у меня по телу.

Монк вернулся обратно к чаше, глубоко вдохнул и опустил в нее руки. Вздрогнув, словно сунул их в аккумуляторную кислоту, начал вычерпывать воду и выплескивать через дверной проем.

Дьякон в шоке вскочил перед ним, заблокировав дверной проход. — Что Вы творите?!

— Опустошаю выгребную яму, — ответил Монк.