Чтение онлайн

Теперь он выглядел готовым взорваться, и я отчасти хотел, чтобы он это сделал. Я почувствовал беспокойство, пульсирующее под моей кожей, напряжение, которое заставило меня жаждать конфронтации, когда он бросил на меня свой разочарованный взгляд.

И все же он был моим отцом.

Я глубоко вздохнул, сосчитал до пяти и сказал:

— Считай, что дело закрыто. Пожалуйста, продолжай.

Он с минуту смотрел на меня, как будто ждал, чтобы понять, серьезно я это говорю или нет. Затем он одарил меня саркастической полуулыбкой.

— Это было так сложно?

Я потер затылок.

— Немного…

Это заставило его ухмыльнуться, и мы снова были хороши в своем собственном дисфункциональном смысле. Он прислонился к машине и сказал:

— Ты, кажется, не в порядке, Кол.

Я кивнул.

— Я знаю.

— Твоя мать убеждена, что эта Оливия разбила тебе сердце. Я не знаю, правда это или нет, но я думаю, что сейчас самое подходящее время для тебя сделать шаг назад и пересмотреть свою жизнь.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но я просто сказал:

— Ты так думаешь?

— Я знаю — Он провел рукой по своей коротко подстриженной бороде и сказал:

— Когда все идет не так, как планировалось, мы можем либо надуться и вести себя как ребенок, либо потратить некоторое время, чтобы пересмотреть наш выбор. Поразмышляй над тем, что ты сделал в прошлом, и как лучше всего двигаться вперед в будущем.

Я не мог вежливо кивнуть — я не мог доставить ему удовольствие, — потому что это заставило бы его думать, что он достучался до меня. Это было чертовски по-детски, но я просто уставился на него с невозмутимым лицом. Я позволял ему говорить, потому что он был моим отцом, и я уважал его, но это не означало, что я позволял ему думать, что он побеждает.

Он сказал:

— Ты живешь своей жизнью так, как будто все еще учишься в колледже, Колин. У тебя есть сосед по комнате. Ты работаешь в чьем-то финансовом отделе. Тебя бросает младшая сестра твоего соседа по комнате. Разве это похоже на поведение взрослого человека?

— Да.

— Нет. — Он погладил подбородок, как он всегда делал, когда пытался поставить восклицательный знак в своих аргументах, и сказал: — Брось соседа по комнате, Кол — ты не в братстве. Оставь легкую работу позади и займи свое место в Beck. Поверь мне, тебе будет приятно прекратить этот детский бунт и начать свою взрослую жизнь.

— Послушай, папа…

— И ради всего святого, я думаю, что пришло время перестать встречаться с кем попало. Найди милую девушку, которая хочет того же, что и ты, и займись серьезным делом.

Ярость возвращалась.

— Я действительно перестал встречаться с кем попало — вот кем была Оливия.

— Нет, она была удобной. — Он сказал это так, как будто я была невежественным ребенком, который понятия не имел, о чем я говорю. — Ради бога, она жила с тобой. Низко висящий плод, как и все остальное в твоей жизни. Постарайся быть чем-то большим, Колин. Чтобы стать лучше.

Я открыл рот, чтобы уйти, потому что я, блядь, закончил, но мне пришлось проглотить свои слова, когда Бринкер Хартманн, один из приятелей моего отца, подошел с широкой ухмылкой на румяном лице.

— Ну, если это не молодой мистер Бек. Прошло много времени с тех пор, как мы были удостоены вашего присутствия. Как поживаешь, Колин?

Я попытался изобразить улыбку.

— Хорошо. Вообще-то, уезжаю.

Мой отец, который явно собирался бросить мою маму и сестру ради компании своего друга, сказал:

— Ты собираешься пойти и сказать своей маме, что уходишь?

Я взглянул в сторону клуба.

— Она сидит рядом с баром, так что конечно.

Они оба рассмеялись, но глаза моего отца были серьезными. Я начал уходить, и он сказал:

— Подумай о том, что я сказал, Кол.

— О, я так и сделаю, — сказал я, не оборачиваясь. — Как только напьюсь до полусмерти.

Оливия

Я открыла журнал и нашла свою колонку «О, Оливия!», совершенно ошарашенная, увидев свой снимок и свои слова на гладких глянцевых страницах. Кто бы мог подумать, что я буду писать колонку советов? Я начала читать, хотя уже знала каждое слово.

«Дорогая, О, Оливия!

Я застала своего парня с другой девушкой, но он говорит, что сожалеет и не перестает умолять меня вернуться. Технически мы были — на перерыве в тот уик-энд после ссоры, так что в некотором смысле это не было обманом.

Я хочу пережить это и снова быть вместе, потому что я действительно люблю его, но каждый раз, когда я смотрю на его лицо, я нервничаю и вспоминаю ужасную сексуальную гримасу, которую он скорчил, когда я вошла к ним. Полностью задействуется фактор мерзости, и я нахожу его отталкивающим.

Как мне забыть это лицо? Помогите!

О-нет-это-О-лицо

Афины, Джорджия»

«Дорогая, О-нет-это-О-лицо,

Возьмите пример с девушки, которая однажды застала своего парня за поеданием торта с невероятно плоского живота; фактор мерзости никуда не денется в ближайшее время. Вы не можете не заметить, что я-вот-вот-достигну-оргазма, вспыхнувший нос и взгляд с тяжелыми веками, так же как я не могу не заметить, как язык моего мужчины поднимает глазурь с ее пупка.

Так, так мерзко.

Так вот, моя история немного отличалась от вашей, потому что вместо того, чтобы умолять меня простить его, мой парень на самом деле поблагодарил меня за то, что я познакомила его с любовью всей его жизни. Я не скажу вам, где похоронено его тело, но просто знайте, что я иногда ем там пирог, когда погода подходящая.

А если серьезно, то важно то, что ТЫ к нему чувствуешь. Если вы искренне любите этого человека и хотите иметь с ним будущее, я предлагаю терапию. Я уверена, что если бы вы обсудили это с профессионалом, вы могли бы в конце концов забыть это выражение — я почти на месте — и жить счастливой совместной жизнью. Проверьте это, и удачи вам, мисс О!

С любовью,

Оливия»

Это сделало меня счастливой. Писательство было единственным, что делало меня счастливой, потому что это было единственное, что отвлекало меня от мыслей о нем. С того ужасного утра я написала больше, чем за всю свою жизнь, потому что в ту минуту, когда я переставала печатать, этот придурок возвращался ко мне в голову.

Я никогда не думала, что мое сердце может болеть сильнее, чем с Элайем. Я была ошеломлена его предательством, абсолютно потрясена тем, что мы с ним не были на одной волне. Но после разрыва я смогла увидеть трещины. Мы довольно долго жили двумя отдельными, но параллельными жизнями, и я была слепа к этому.