Мистер Понедельник
Шрифт:
— Глупый смертный… Ко мне, мой Ключ!
И Часовая Стрелка задергалась в кулаке у Артура, пытаясь вернуться к хозяину. Артур сжимал пальцы что было мочи, но его силы было явно недостаточно. Постепенно пальцы начали разжиматься, а Стрелка — выскальзывать. Быстро соображая, Артур прижал Часовую Стрелку к Минутной и обе вместе притиснул к своей груди. Тут ему наконец удалось подняться на ноги, он повернулся и побежал по мостику прочь.
— Ко мне, мой Ключ! — снова закричал Понедельник и взлетел в облака пара, клубившиеся над головой у Артура.
Часовая Стрелка, прижатая к груди Артура, ерзала и вырывалась. Ей почти удалось высвободиться из его хватки… почти. В самый последний момент Артур умудрился просунуть свою Минутную Стрелку сквозь колечко на тыльном конце Часовой, приказав ей:
— Держи крепко!
При этом он улепетывал во все лопатки. Только бы выбраться! Там Волеизъявление сможет прийти ему на выручку! Уж оно-то как-нибудь задержит мистера Понедельника, пока он, Артур, будет колоть себе пальцы…
Однако Старший Ключ продолжал отчаянно вырываться, и в какой-то момент Артур ощутил, что его ноги отрываются от мостика. Часовая Стрелка рвалась вверх и пыталась утащить с собою Артура. Туда, где парил в тумане нынешний Хозяин Нижнего Дома.
— Ключ! Сделай меня неподъемным!
Артур прокричал это, когда его пятки уже оторвались от опоры и он касался чугунной поверхности лишь пальцами ног. Его слуха достигал звучавший где-то над головой голос Понедельника; тот тоже что-то кричал, но Артур был не в состоянии разобрать, что именно. Тем более что в следующий миг сам он обрушился на мостик, да с такой силой, что в чугуне остались вмятины. Удар сотряс все его кости, и Артур мимолетно осознал, что в нормальном состоянии они бы не выдержали.
Неподъемность, приданная ему Ключом, должна была продержаться всего несколько минут. Артур воспользовался этим и снова побежал — так быстро, как никогда в жизни не бегал, — по-прежнему прижимая обе Стрелки к груди. Часовая продолжала тащить его вверх, но теперь он мог ее удержать…
И удерживал, пока она неожиданно не рванула влево. Артур, по-прежнему мчавшийся во весь опор, не успел ни ухватиться за перила, ни упереться в них и полетел с мостика прямо в грязь. Уже на лету он вцепился в оба Ключа мертвой хваткой и завопил:
— Лететь, Ключ!..
Последнее слово он выкрикнул, уже врезаясь в клокочущую поверхность. Тут оказалось, что с неподъемностью Ключ постарался на славу: Артур шлепнулся в грязь не хуже автомобиля, свалившегося с моста. Грязь разлетелась в разные стороны, точно от взрыва снаряда, Артур же стал погружаться. Грязь забила ему глаза, проникла в ноздри и в рот… По счастью, он ее не вдохнул.
Он вообще почему-то не испытывал потребности дышать. Погружение продолжалось несколько секунд, и по ходу дела Артур стал испытывать странный зуд в спине, обративший на себя его внимание даже невзирая на все происходившее. А потом грудные мышцы начали странным образом вспухать и вздуваться, а зуд в лопатках взорвался иголками и булавками. Это ощущение кое о чем напомнило Артуру… и еще через секунду он понял, что не ошибся.
Он не зря вспомнил бумажные крылья, которыми снабдил его Полдень.
А теперь вот его собственные крылья распахнулись прямо в грязи. И забили с потрясающей мощью, расшвыривая ее в разные стороны. Артур взмыл в воздух, точно ракета, и стремительно пронесся мимо порхавшего над мостиком Понедельника. Крылья Артура сверкали жемчужной, незапятнанной белизной. Налипшая грязь на них не задержалась. И они несли Артура все выше — вверх и вверх сквозь вьющийся вулканический пар!
Снизу послышался яростный рев, и Понедельник понесся следом. Золотые крылья разгоняли его, делая похожим на какого-то ангела мести.
Артур не стал дожидаться, пока Понедельник догонит его. Набрав достаточную высоту, он сложил крылья по-соколиному — для скорости — и стремительно пошел на снижение. Сквозь туман почти ничего не было видно, но некое чутье безошибочно подсказывало ему, где именно находится дверь. И он пикировал прямо к ней, и струи пара вихрились у него за спиной.
Понедельник перехватил его примерно посередине. В руке Понедельника плевался черным огнем его пламенный меч — тонкий, как рапира, только гораздо более быстрый. Понедельник сделал выпад, Артур шарахнулся в сторону… Черный меч уколол его в ногу, и они с Понедельником кувырком полетели вниз: Артур вертелся волчком, пытаясь оторваться, Понедельник же наносил удар за ударом, стараясь пырнуть.
Они вместе врезались в чугунную платформу. Оба кричали благим матом, не прекращая сражения. Крепкий металл заметно прогнулся в месте удара. Из раны в ноге Артура фонтаном ударила кровь, но сразу же свернулась: Ключ в который раз исцелил его.
И получилось, что Артур первым оправился после падения. Он бросился к двери, та оказалась закрыта, и прежде, нежели он успел справиться с замком, сзади на него насел Понедельник. Занесенный меч пошел вниз…
И отлетел, отброшенный Минутной Стрелкой в руке Артура. Артур ею не управлял — она двигалась сама. Лезвия встретились, и во все стороны полетели брызги расплавленного золота. Искры с шипением прожгли одежду Понедельника. Тот зашипел, взмахнул мечом, нанес новый удар… Результат оказался тот же.
— Отдай Ключи! — завизжал Понедельник.
Он ударил еще раз, опять ничего не добился и разгневанно отшвырнул меч. Потом отступил на шаг, воздел руки, вскинул голову и что-то прокричал, глядя вверх. Золотые крылья тотчас исчезли, Понедельник же начал испускать тусклое красное свечение, словно нагреваемый в горне металл. Сходство сделалось полным, когда Понедельник стал… плавиться. Вот его голова слилась с шеей, вот принялась уходить в плечи…
Он превращался. Во что?
Артур лихорадочно пытался уколоть Часовой Стрелкой свой правый большой палец, но у него ничего не получалось. Захваченный Ключ брыкался и вырывался, не давая довершить таинство, и у Артура все силы без остатка уходили на то, чтобы по крайней мере удерживать его при себе — прижатым к груди.
Вот когда ему стало по-настоящему страшно. Он снова посмотрел на Понедельника. Тот, продолжая плавиться, вытягивался, делаясь тоньше. Только лицо оставалось прежним, и это было едва ли не страшнее всего. Когда же он зарычал на Артура, изо рта высунулся раздвоенный язык.
— Ключ! Знай, кто твой Хозяин!
Часовая Стрелка в руках Артура затряслась, больно врезаясь в ладонь. И против этой боли — в отличие от ожогов, причиненных грязью, и раны от черного меча — не было никакой обороны. Артур ахнул, но лишь крепче прижал к себе Стрелку.
А та опять затряслась — и рассекла ему кожу на груди, как раз против сердца.
— Ты что, вправду вообразил, будто Минутная Стрелка сможет противостоять Часовой? — насмешливо проговорил Понедельник. — Бей, мой Ключ! Бей как следует!
Часовая Стрелка послушно рванулась, втыкаясь Артуру в грудь между ребрами. Она вошла в плоть на полдюйма и рвалась глубже, но он сумел отвернуть ее в сторону.
Зато боль была такая, что он едва не свалился без сознания.
Терять, похоже, было нечего. Артур выбросил вперед руку с Младшим Ключом, указывая на дверь и крича во все горло: