Чтение онлайн

Было два часа дня и, скорее всего, он звонил ей не из офиса доктора Гутриджа. Но и из дома ему еще рано было звонить, а это означало, что он звонил с дороги.

Пейдж подняла трубку и набрала номер телефона в его машине.

Марти ответил на второй звонок. Она спросила:

– Марти, что, к черту, случилось?

– Пейдж?

– Что все это значит?

– Что ты имеешь в виду?

– Все эти поцелуи, ради всего святого, блаженство, как в кино.

Он молчал, и она могла слышать отдаленный гул мотора "форда". Переключив скорость, он сказал:

– Малыш, ты меня потеряла?

– Ты звонил мне минуту назад и говорил так, будто…

– Нет. Я не звонил.

– Ты не звонил мне?

– Нет.

– Ты шутишь?

– Ты хочешь сказать, что кто-то позвонил и представился мною?

– Да, он…

– У него был мой голос?

– Да.

– Точно такой же?

Пейдж на минуту задумалась.

– Ну, не совсем. Голос был очень похож на твой и в то же время… что-то отличало его от твоего голоса. Это трудно объяснить.

– Надеюсь, ты повесила трубку, когда он стал говорить непристойности?

– Ты… – начала было она, но потом поправилась. – Он первый повесил трубку. И потом, он не говорил непристойностей.

– Да? А как насчет поцелуев в грудь?

– Мне не показалось это непристойным, так как я думала, что это ты.

– Пейдж, напомни мне, дорогая, когда в последний раз я звонил тебе на работу и говорил о поцелуях в грудь?

Она засмеялась:

– По-моему, никогда, – ответила она, а когда он тоже рассмеялся, добавила: – Было бы неплохо время от времени делать это, хотя бы для того, чтобы немного повеселиться.

– Они так и просятся, чтобы их целовали.

– Спасибо.

– И твоя попка тоже.

– Ты заставляешь меня краснеть, – сказала она, и это была правда.

– И твой…

– Это уже становится совершенно непристойным, – сказала она.

– Да, но я жертва.

– Ты уверен?

– Ты позвонила и обвинила меня в том, что я сказал тебе что-то гадкое.

– Да, действительно. Раскрепощение женщин, ничего не поделаешь. Недаром ведь они борются за свои права!

– И когда только это кончится!

Пейдж вдруг осенила тревожная мысль, но она медлила четко сформулировать ее. Быть может, это был действительно Марти, но звонил он в состоянии амнезии, сходном с тем приступом, который случился с ним днем, в субботу, когда он монотонно повторял два этих слова в течение семи минут, а потом ничего не вспомнил бы, если бы не диктофон.

Ей показалось, что ему пришла в голову та же мысль.

Она первая нарушила молчание:

– Что сказал Поль Гутридж?

– Он думает, что это стресс.

– Думает?

– Он договаривается, чтобы меня обследовали завтра или в среду.

– Он не был обеспокоен?

– Нет. Или притворился, что не обеспокоен.

Непринужденная манера поведения Поля уступала место серьезности, когда ему нужно было сообщить своим пациентам что-то важное. Он всегда был прямолинеен и говорил по делу. Во время болезни Шарлотты другие врачи пытались унять тревогу родителей, сглаживая кое-какие моменты, чтобы постепенно подготовить их к худшему. Поль, однако, прямо оценил ситуацию, ничего не скрывая от Пейдж и Марти. Он знал, что никакая полуправда или лживый оптимизм здесь не помогут. И что их нельзя путать с состраданием. Пейдж знала, что если Поль не был обеспокоен состоянием здоровья Марти и этими его тревожными симптомами, то это хороший знак.

– Он дал мне лишний экземпляр журнала "Пипл", – сказал Марти.

– Ты говоришь это так, как будто он дал тебе целую сумку собачьего дерьма.

– Да, но я не на это рассчитывал.

– Это совсем не так плохо, как ты думаешь, – сказала она.

– А ты откуда знаешь? Ты ведь еще не читала статью.

– Я знаю тебя и твою реакцию на подобные вещи.

– На одной из фотографий я похож на Франкенштейна с похмелья.

– Мне всегда нравился Борис Карлофф.

Он вздохнул.

– Теперь мне нужно сменить фамилию, сделать пластическую операцию и переехать в Бразилию. Как насчет того, чтобы забрать девочек из школы, прежде чем я начну заказывать билеты на Рио.

– Я сама заберу их. Сегодня они заканчивают на час позже.

– А, вспомнил. Сегодня понедельник – у них уроки фортепиано.

– Мы будем дома в половине пятого, – сказала она. Ты покажешь мне журнал и можешь поплакаться мне в плечо.

– К черту все это. Я покажу тебе журнал и проведу вечер, целуя твои груди.

– Ты какой-то странный, Марти.

– Я люблю тебя, малыш.

Пейдж повесила трубку, продолжая улыбаться. Он всегда умел заставить ее улыбнуться. Даже в самые тяжелые моменты жизни.

Она отказывалась думать о странном телефонном звонке, о болезни, об амнезии, о фотографиях, на которых он похож на монстра.

"Пользуйся моментом. Наслаждайся им. Цени его".

Она так и сделала. Через минуту с небольшим она связалась по селектору с Милли и попросила ее пригласить в кабинет Саманту и Сина Ачесонов.

Он сидит в кресле за письменным столом. В своем кабинете. Ему удобно. Он может даже поверить, что уже сидел в нем прежде.

И все-таки он волнуется. Он включает компьютер. Хорошая машина IBM PC, с большим запасом жестких дисков. Он не помнит, чтобы он покупал ее.

Компьютер выдает предварительные данные. Далее на огромном экране появляются слова "Состав основного меню". Вариантов всего восемь: в основном это программные средства обработки текстов.

Он выбирает Word Perfect 5.1, и программа загружается.

Он не помнит, чтобы кто-нибудь учил его, как обращаться с компьютером или пользоваться программой Word Perfect. Он также не помнит, кто научил его пользоваться оружием и ориентироваться на улицах различных городов. Вероятно, его боссы полагали, что для выполнения заданий ему следует владеть элементарными знаниями о компьютере и знать определенные программы.

Изображение на экране проясняется.

Все готово.

В нижнем правом углу голубого экрана белые буквы и цифры сообщают ему, что это документ номер один, страница номер один, строка номер один, позиция номер, десять.