Чтение онлайн

Электронная почта недели три давала мне мощный заряд позитивной энергии. Осознание того, что так много людей пытаются найти моих парней, придавало сил. Неравнодушные люди стремились помочь словами поддержки, а от некоторых я даже получал потенциально полезную информацию.

Каждый день я получал добрые пожелания, а иногда меня даже спрашивали, по какому адресу можно отправить деньги. За моих мальчиков возносили молитвы тысячи людей. Я ежедневно получал послания от нескольких дам, имевших довольно странное хобби. Эти почтенные женщины регулярно выходили на сайты всех пропавших детей, уверовав в то, что их обращение в Интернет обеспечит чудесное воссоединение семей. Однако сайт привлёк и разного рода не совсем нормальных типов, среди которых преобладали парапсихологи, как профессионалы, так и любители. Иногда попадались и эксцентричные ясновидцы. Все эти люди предлагали мне свои услуги, кто за вознаграждение, а кто и бесплатно. Обращались ко мне сочинители, желавшие написать о моих мальчиках книгу, и толкователи снов. Адепты разнообразных сект и религиозных направлений обещали обеспечить мне и Лиз духовный покой и душевное равновесие.

Среди электронных посланий были и те, которые Лиз называла «токсическими конвульсиями». Эти написанные с грамматическими и синтаксическими ошибками письма содержали грязные намёки и безумные инсинуации или, что было гораздо хуже, фантасмагории больного ума, где наши мальчики представали персонажами отвратительного бреда.

Кто-то угрожал нас убить, иные цинично предлагали продать имеющие отношение к близнецам предметы — рисунки, одежду, молочные зубы. Содержащие прямые угрозы послания мы с Лиз с самого начала переправляли в ФБР, и я продолжал эту практику, но ежедневное ознакомление с подобной грязью вгоняло меня в депрессию.

Бывали дни, когда я вообще не выходил из дома, проводя четырнадцать, а то и все шестнадцать часов за изучением своих списков, заклеивая конверты или погружаясь в виртуальный мир. Вопреки первоначальному намерению вести здоровый образ жизни и содержать дом в полном порядке я существовал на пицце и пиве. Моё жилище пребывало в полном запустении, одежда висела мешком, а лицо стало серым и ужасным. Я много дней не брился и не стриг волос. Мои десны кровоточили, а правую руку, которой я работал с мышью, постоянно сводило судорогой. Как правило, я трудился с безумным упорством, но время от времени на меня накатывали приступы тоски. В эти моменты я начинал понимать, что мои усилия тщетны и ни на шаг не приближают меня к Кевину и Шону. И вот настал день, когда я позволил себе подумать, что, собственно, ничего не случится, если я… брошу поиски. Мне казалось, будто я копаюсь в пустой породе, но ещё хуже было чувство опустошённости. Утешением служило лишь сознание, что я хоть что-то делал. И я продолжал отчаянно трудиться, напоминая готовящегося к выпускным экзаменам нерадивого студента.

Я не мог избавиться от мысли, что у меня остаётся всё меньше и меньше времени.

— Ну и дерьмовый же у тебя вид.

Это был Шоффлер. Наступил вечер субботы, и детектив заявился без предварительного звонка. При виде его моё сердце сделало мёртвую петлю — неужели он принёс какие-то новости? Но я тут же успокоился, когда он извлёк на свет упаковку из шести бутылок пива «Сьерра-Невада».

— Дашь мне войти? Я, как видишь, приволок для тебя бурду, столь обожаемую грязными яппи.

— Привет, — ответил я, распахивая дверь шире.

Узрев, в каком состоянии пребывает гостиная, Шоффлер недовольно скривился.

— Куда подевалась Марта Стюарт в тот момент, когда она тебе так нужна? — спросил он и последовал за мной в кухню, мерзкий вид которой заставил его нахмуриться ещё сильнее.

Детектив вытянул за горлышко две бутылки пива, поставил упаковку в холодильник и произнёс:

— Похоже, здесь происходит какое-то непотребство, шеф.

— Только не говори, что тебя поставили во главе специального отряда по наблюдению за жилищами добропорядочных граждан, — сказал я.

Это жалкое подобие шутки вызвало у него жалкое подобие улыбки. Он свинтил крышки, передал мне одну из бутылок, уселся за стол и обратил горлышко в мою сторону:

— Твоё здоровье!

— Взаимно, — ответил я и спросил: — Как твоя новая работа?

— Чуть лучше, чем удаление зубного корня, — скривился он.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу этим сказать, что моя работа главным образом сводится к упражнениям по сдерживанию толпы. Это — наша главная задача. Если на округ Колумбия вдруг нападут террористы, то вот тебе мой совет: укради каноэ или иное плавсредство и греби по реке Потомак к дьяволу.

— И вы называете это планом эвакуации?

— Послушай, давай лучше не будем. — Детектив надолго присосался к бутылке, а оторвавшись от неё, поинтересовался: — А с тобой-то что происходит?

— Ничего особенного.

— В таком случае почему ты выглядишь каким-то, мягко говоря, потрёпанным? — недоуменно вскинул он брови.

— Видимо, из-за отсутствия даже намёка на успех.

— Ну а как же Сандлинг? Неужели, получив файлы, ты не нашёл там новые версии?

Мы несколько раз успели обсудить по телефону моё путешествие во Флориду, и он знал, что Эмма Сандлинг сумела при помощи адвокатов переслать мне полицейские досье.

— Теперь я уверен, что это был тот же парень… или кто-то другой, но работающий с ним в паре. Во всём остальном поездка оказалась бесполезной. Да и файлы тоже. Ничего нового я из них не извлёк. По крайней мере пока.

— Ничего?

— Именно.

— Если у тебя нет ничего нового, то чем же ты в таком случае занимаешься?

— Пошли в мой штаб, — позвал я.

Мы перебрались в кабинет, и я познакомил его со своими списками, продемонстрировал пачку плакатов «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!» и рассказал о своих мытарствах в режиме он-лайн.

На все мои слова Шоффлер лишь молча кивал.

Когда мы вернулись в кухню, Шоффлер в очередной раз открыл холодильник и спросил:

— Хочешь?

— С меня хватит, — ответил я.

Он уселся за стол и, махнув рукой куда-то в сторону моего кабинета, сказал:

— То, чем ты занимаешься, есть не что иное, как попытка пробить тоннель до Китая с помощью чайной ложки. И ты это, конечно, сам понимаешь. Верно?

Я лишь пожал плечами.

— Ты не тратил времени… на порядок в доме. Это видно с порога. Собой ты тоже не занимался. Вид у тебя ужасный.

— Спасибо. И ты явился лишь за тем, чтобы мне это выложить?

— Если хочешь знать, я хотел к тебе заскочить. Но ты прав. Мне позвонила озабоченная дама — миссис Всевидящая. Та, у которой собака.

— Миссис Зигель?

— Точно. Я как-то сказал тебе, что все это дерьмо спалит тебя дотла. И ты уже горишь. Только взгляни! — Он широким взмахом руки обвёл комнату: — Очень смахивает на Багдад. И посмотри на себя. Ты же загибаешься.

— Весьма тронут твоей заботой.

— Просто я чувствую себя перед тобой в долгу. Мне не следовало покупаться на ту окровавленную футболку. — Его лицо скривилось от отвращения к самому себе, и он медленно и печально покачал своей огромной головой. — Мерзавец обвёл нас вокруг пальца.

— Ну и что должны означать твои стенания? Что-то вроде подсчёта потерь и убытков?

Эти слова ещё не успели сорваться с моих губ, как я уже успел о них пожалеть.

Я вёл себя, как обиженный подросток, пытающийся дать отпор своему папаше. Я вовсе не хотел этого. Мне нравился Шоффлер, и я знал, что его привело ко мне простое человеческое сочувствие. А если быть честным до конца, то его присутствие в кухне приносило мне облегчение. Мои контакты с представителями рода человеческого сузились до кратких встреч с Деймоном в «Булочной Уатса» и Консуэлой в пиццерии «Вейс».