Чтение онлайн

Украинский историк и популяризатор науки А. Знойко высказывал сенсационные идеи о медной металлургии древней Донеччины еще лет сорок назад. По его словам, «до недавнего времени химических анализов археологических находок не делали, ученые неточно называли бронзой древние изделия из черновой меди. Это вносило путаницу при определении времени и места появления первой бронзы. Но в записи, оставленной царем Халдеи Ур-Анной 4500 до н. э. говорится о строительстве сооружений именно из меди. На территории Украины изделия из меди были известны в IV — III тыс. до н. э».

Знойко полагал, что открытие, сделанное в XIX столетии на Донбассе, показало, что уже 6000 лет назад именно здесь вызревало и производство бронзы. Поэтому только в Двуречье и на территории нынешней Украины существовали отдельные названия для меди и бронзы. В Древнем Шумере — «уруду» и «забар», на Украине соответственно — медь и спыж. Никакой другой язык индоевропейских народов отдельного названия для бронзы не знал. Даже греки и римляне называли медь и бронзу одним словом. Откуда же Западная Европа получала бронзовые изделия — мечи и топоры? На этот счет имелось много гипотез. Хотя современное название бронзы происходит от названия итальянского порта Бриндизи, куда приходили еще древние финикийские корабли, но в Северную Европу бронза южных стран никогда не поставлялась. По мнению А. Знойко, существовал северный сухопутный путь проникновения бронзы в Западную Европу. Английские археологи, изучавшие руины храма Стоунхендж, пришли к выводу, что строительство его было осуществлено древними пришельцами на Британские острова, которые проникли сюда с востока. Эти пришельцы и принесли с собой бронзовые изделия. В то же время медная промышленность Донбасса существовала раньше рудников на острове Кипр. В трипольских протогородах III тыс. до н. э. уже имелись медные изделия отечественного производства. Именно донбасский металлургический центр Знойко считал источником первой бронзы, проникшей в Западную Европу 216 .

В железном веке Донбасс продолжает оставаться центром металлургии. Известны плавильни и выработки железной руды близ истоков реки Миус и у села Городище Перевальского района. Об этом Городище я уже писал, рассказывая про стены Дария. Нынешнее село возникло в 1761 году, но здесь имеются следы поселения скифского времени и салтово-маяцкой культуры. Именно район Городища рассматривался в конце 18 века как возможное место основания казенного металлургического завода Ч. Гаскойном. Тогда выбор пал на место впадения Лугани в Северский Донец, так возник нынешний город Луганск. Но еще некоторое время железную руду на Луганский завод подводами доставляли из Городища.

Это лишь известные, открытые археологами памятники древней донбасской истории. Остается догадываться, сколько еще неизвестного хранит луганская и донецкая земля. Сколькое уже безвозвратно потеряно после массового заселения края и его индустриализации. А сколько может быть уничтожено уже в наши дни, когда означенные территории оказались в эпицентре активных боевых действий с использованием артиллерии и ракетных установок? Ведь все упомянутые археологические памятники, словно по чьему-то зловещему плану, оказались либо прямо возле линии активные боевых действий, либо находятся в глубоком тылу террористической республики «ЛНР». Сегодняшние «ЛНР/ДНР» превратили самую «жирную» на археологические материалы часть Донбасса в «закрытую страну», чем-то напоминающую загадочную древнеславянскую Артанию. И здесь в ближайшие годы вряд ли сможет ступить нога археолога.

О том, что может быть еще неизвестным, или уже потерянным для науки безвозвратно, могли бы рассказать старожилы края. Так, мой отец В. И. Луговский (1934–2006), всю жизнь хранивший глубокий интерес к истории, упоминал о рассказах старших людей, утверждавших существование пещеры с непонятными письменами, выбитыми внутри. Пещера эта располагалась вблизи реки Белой в районе сел Новоселовка и Малоивановка. Но большинство здешних пещер в 60-е годы были взорваны после гибели детей в одном из гротов. По мнению отца, в нашей местности могли существовать и крепости хазарской эпохи. И он даже определил несколько таких мест, которые выглядели как небольшие возвышенности с усеченными вершинами, выказывавшими искусственное их происхождение. И это только сведения одного человека, жившего в одном донбасском селе!

А теперь отвлечемся от давно минувших дней и обратимся к событиям сегодняшним. Внезапно для всех (кроме меня конечно) в 2014 году Донбасс оказался в центре внимания мировых новостей. События развивались стремительно, словно по чьему-то зловещему плану. И уже летом 2014 мы имели полномасштабную войну в индустриальном, густонаселенном регионе. Что происходит сегодня в Донбассе — на эту тему написана масса статей и книг. А напишут еще больше. Но все они опираются на анализ происходящего, не углубляясь в глубину веков. Мы же попытаемся проанализировать донбасский конфликт в контексте темы мистической истории.

В информационную эпоху бывает так, что реальности как таковой и нет, а есть только ее отражение. Смотрим в книгу (то есть в реальность), а видим фигу. И чтобы понять эту книгу, нам нужны толмачи — СМИ, эксперты и т. п. И все будет зависеть только от того, кому данный индивид доверяет как эксперту, кто для него авторитетен. Поэтому мы можем бесконечно удивляться недалекости и тупости путинских адептов, но они в той же книге будут всегда видеть другие знаки. То есть сила ни в какой не правде, а в вере. Кто во что верит — то для него и правда.

Мы постоянно удивляемся: почему Россия вдруг начала действовать совершенно неразумно, в ущерб себе? Если присоединение Крыма — акт престижа, заявка на гегемонию в этой части мира и попытка вернуть себе место сверхдержавы, то зачем России понадобился Донбасс и некая мифическая «Новороссия»? Страна, наспех придуманная политтехнологами подобно тому, как в фильме «Плутовство. Хвост виляет собакой» были вымышлены албанские террористы и героическая операция по их обезвреживанию. В нынешних экономических и политических условиях Украине даже выгоднее взвалить Донбасс на Россию, чем России тащить этот чемодан без ручки.

Для россиян Крым — этот полуостров «славы русского оружия», которое проиграло здесь Крымскую войну в середине 19 века. Кроме этого, Крым имеет стратегическое значение и общепризнанную богатую историю. Когда-то в Крыму, словно в большой крепости, находили пристанище народы, терпевшие поражение в Степи. Здесь доживали свой исторический век и последние скифы, и готы, и хазары. Мы уже писали о загадочном «Русском острове», который упоминали арабские авторы раннего средневековья. Существует предположение, что этим русским островом мог называться именно Крым, где обитали какие-то из русов-неславян. Могли так называться те же потомки скифов, или сарматов.

Путин не так давно, уже после «отжима» полуострова, придумал этому акту оправдание, заявив, что Крым — сакральная для России земля. Тут, в древнем Херсонесе (у славян — Корсунь) крестился от византийцев князь Владимир в 988 году. Не стоит сбрасывать со счетов еще одной глубинной связи между Крымом и Кремлем — этимологической. И Крым, и Кремль означают «отгороженное место», «крепость». В каком-то смысле — закрытая страна, недоступное место, что может быть эпитетом и сакральной территории, земли «блаженных праведников» и «небожителей». Еще одна важная историческая деталь — долгое время Крымское ханство совершало набеги на Московию, иногда облагая ее данью. В 1571 году крымский хан Девлет Гирей дошел до Москвы и сжег ее. Поэтому взять Крым важно для Кремля, если он ориентируется на иррациональные и эзотерические приоритеты в своей политике. Взяв Крым по «сакральным» соображениям, Кремль подтвердил свои истинные ориентиры.

Именно поэтому «умом Россию не понять». Значит и «волю к Донбассу» со стороны Москвы тоже нужно оценивать как иррациональные. Какие же «духовные скрепы» связывают Россию с Донбассом? В июне 2014 года русский журнал «Эксперт» вышел с характерным девизом на обложке: «Донбасс — сердце России» (такой же плакат работы О. Щевкуненко, но с индустриальным смыслом, относится еще к 1921 году), а в передовой статье Донбасс был объявлен еще и «форпостом русского мира». Если же смотреть российские телеканалы, то с весны 2014 года складывается впечатление, что Донбасс — не только сердце, но и все остальные жизненно важные органы России. Почему Донбасс, а не Суздаль, или Новгород, например? Российские СМИ на эту тему предпочитают молчать, потребитель «новостей» просто должен принять на веру идею: Донбасс почему-то важен для России. Никто из рупоров Кремля даже не удосужился в этой связи вспомнить ни про «Русский каганат», ни про «русские древности» Донбасса. Почему они даже не посчитали нужным этого делать?