Чтение онлайн

— Я рекомендую вам не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова. — Пауза. — Но если кто-нибудь из вас случайно поскользнется и упадет, не забудьте посмотреть направо — вашему взору откроется захватывающая панорама!

Всадник потерялся в пустыне. Его замучила жажда, он устал. И вот он скачет, скачет и вдруг видит еще одного всадника. Он с радостью приветствует его дружеским «хелло».

— Хелло, — отвечает всадник.

— Я — англичанин, — говорит первый всадник.

— Я тоже, — отвечает тот.

— Я закончил Оксфорд, — с гордостью продолжает первый.

— А я — Кембридж, — отвечает тот.

— Тогда извините!

Очень трудно отказаться от старых привычек, видимо, в этом и заключалась проблема Дионисия. Его обучали теологии; и он говорит языком теологии, хотя сам он по большей части не теолог, он — мистик. Естественно, что, когда он начинает выражать свои мысли, в его речи проявляются все особенности его обучения и воспитания. Поэтому, пожалуйста, простите ему его выражения. Его изречения не так ясны, как изречения Упанишад, поскольку Упанишады — это песня сумасшедших поэтов, а не теологов. Поэтому она полна такой прелести.

Нам повезло, нам очень повезло, что Иисус никогда не обучался у раввинов. Иначе мы бы лишились необычайной поэтики и изящества Нового Завета, особенно Заповедей блаженства: «Блаженны кроткие, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны самые последние, ибо первыми нарекутся в Царстве Небесном».

Эти слова не похожи на речь раввина; это слова простого человека, не слишком четко выражающего свои мысли, не слишком искусного в полемике. Он просто делает утверждения, не сопровождая их доводами, не аргументируя. Это возгласы радости. Они похожи на крики маленьких детей, которые бегают и играют безо всякой причины, просто от переполняющей их энергии. Это невинные высказывания.

Очень легко увидеть различия между Иисусом и Дионисием, между Лао-Цзы и Дионисием, между Дионисием и Заратустрой. Жаль, что такому великому человеку пришлось пройти курс обучения у теологов. Это произошло случайно. Но его обучение на него влияет: очень трудно избавиться от старых привычек. Его слова обладают огромной ценностью, но способ изложения принадлежит самому обычному теологу.

Просто послушайте, что он говорит:

Лао-Цзы не говорил о частностях и всеобщности; не упоминали о них ни Будда, ни Иисус, ни Кабир, ни Фарид. Это философская проблема; она в определенной мере значима для мира философии, но полностью бессмысленна, если речь идет о мистическом опыте. Но Дионисий не может найти иного способа выражения, проявите к нему немного терпения. Имеет значение то, что он говорит, но не то, как он говорит. Вам придется самим искать бриллианты, скрытые в его речи.

Под «частностями» имеются в виду проявления существования. Люди, животные, птицы, деревья, реки. Среди людей встречаются люди с черной, белой, желтой и красной кожей. И далее, если мы возьмем людей с белым цветом кожи, они делятся на мужчин и женщин, детей и стариков. И если вы дальше станете продвигаться в сторону частного, то выйдете на атомарный уровень. В конце концов вы придете к неделимой единице, которая не допускает дальнейшего разложения на составляющие.

Именно неделимость была первоначальным значением слова «атом». Впоследствии обнаружилось, что даже атом можно расщепить, однако старое название сохранилось. Теперь атом делят на электроны, позитроны и нейтроны; теперь их считают неделимыми частицами. Но кто знает? Рано или поздно кому-то удастся расщепить и электрон. Возможно, существуют мужские и женские электроны, это вполне вероятно. Есть положительные и отрицательные электроны, и они притягиваются друг к другу. Их можно назвать «инь» и «ян», Шивой и Шакти, женщиной и мужчиной — все зависит от выбора выражения. Слова «нейтрон», «позитрон» принадлежат научному лексикону, но когда-нибудь кто-нибудь обязательно их разделит.

Наука продолжает идти по направлению к частному, поэтому она никогда не сможет осмыслить бога: ведь бог — это нечто предельно всеобщее. Бог означает целое, органическое целое, а наука имеет дело с частями, с деталями, с мельчайшими частицами. Как видите, наука и религия идут в противоположных направлениях. Наука идет от общего к частному, религия же идет от частного к общему. Поэтому они не могут прийти к согласию, для них это практически невозможно. Они не смогут найти той общей почвы, которая позволила бы им это.

Наука обязана верить в анализ, поскольку анализ — это метод, позволяющий прийти к частному, а религия верит в синтез, поскольку он служит лестницей, ведущей к целому, к всеобщему.

Зигмунд Фрейд назвал свое направление в психологии «психоанализом», и он правильно его назвал, поскольку все его усилия были направлены на то, чтобы сделать психологию наукой. А она могла стать наукой лишь в том случае, если бы стала аналитической. Он прекрасно отдавал себе в этом отчет.

Ассаджиоли называет свою психологию «психосинтезом». Он выбрал правильное направление, стремясь превратить психологию в религию, но ему недостает проницательности Фрейда. Ценность его синтеза на самом деле невелика. Зигмунд Фрейд действительно анализирует, а Ассаджиоли занимается лишь тем, что заново собирает то, что Зигмунд Фрейд до него разобрал.

Это похоже на человеческое тело, разделенное на части, на тело, рассеченное топором, которое вы пытаетесь восстановить, складывая вместе конечности, склеивая их. Вы думаете, что можете получить целого человека. Но вы ошибаетесь. В результате вы получите не живого человека, а только труп. Поэтому Ассаджиоли не производит впечатления, что он достиг чего-то большого: он получил только труп. Он пытается отменить работу Фрейда; однако он лишь складывает вместе все то, что Фрейд когда-то разделил. Но он не мистик, а без этого невозможно прийти к живому целому.

Частности должны быть материальны, сами по себе части не наделены жизнью. Жизнь — это свойство целого. Жизнь — это качество, которое чудесным образом проявляется тогда, когда части созвучны друг другу, когда они находятся друг с другом в гармонии.

Цветок можно рассечь на части, но как только вы это сделаете, вы его убьете. И после того, как вы его рассечете, вам уже не удастся собрать его заново. Да, вы сможете собрать его материальные составляющие, но жизнь никогда уже в него не вернется. Вы не сможете вернуть ему его первоначальное органическое единство.

Зигмунд Фрейд оказал громадное влияние на человечество, поскольку мы живем в век науки, а он помог психологии, по крайней мере, к ней приблизиться. Идея Ассаджиоли была неплохой, но он не смог осуществить свой замысел: он пообещал совершить то, на что не был способен. Он ведь не был ни Лао-Цзы, ни Буддой, ни Дионисием.

Дионисий точно знает, что происходит при обоих процессах. Он не знал о современной науке, но он очень точно в своем трактате ее описывает. Научный подход и заключается в том, чтобы переходить от общего к частному.